Бабушка вызвалась сшить мне платье. Я просила короткое, черное, бархатное, с заманчивым вырезом. А получила зеленое (потому что, по ее словам, черное носят только в трауре), до колен и горловина норовила меня задушить.
— Джозефина, зачем ты обула эти грубые ортопедические ботинки? — спросила мама с порога.
— Мам, это «Док Мартенс», — просветила я ее.
— Ну прости мое невежество.
— Это модно.
— Ты бы выглядела прелестнее в матовых черных туфельках. Разве так необходимо выглядеть как все?
Я уставилась на нее, теряя терпение.
— С таким воротником я похожа на Деву Марию.
— Не думаю, что Дева Мария когда-либо носила бархатное платье до колен. А сейчас переобуйся, сделай маме приятно.
— А что, если никто не пригласит меня на танец? — взволнованно спросила я.
— Потому что ты не обуешь ботинки от этого доктора?
— Нет, — сказала я. — Меня могут счесть непривлекательной. Заиграет музыка, и всех девушек кроме меня пригласят на танец.
— В сотый раз повторяю, Джози, ты чудесно выглядишь. Тебе следует чаще распускать волосы. Не могу поверить, что тебе достались такие красивые волнистые волосы, а ты их не ценишь.
— Ты все это говоришь, потому что ты моя мама.
В дверь позвонили, и она отвернула меня от зеркала.
— Иди переобувайся, а я впущу девочек.
Я крепко ее обняла и рассмеялась.
— Мам, спасибо, что отпустила меня на этот вечер. Больше никогда ничего не попрошу.
— Будь дома в двенадцать и не минутой позже, — велела она.
— Даю честное слово.
— И сделай так, чтобы мне не пришлось выслушивать всякие слухи, и не поддавайся влиянию этой неразумной Серы.
— Ладно, ладно.
Это были первые региональные танцы, призванные объединить школы. Кроме школы святой Марты и святого Антония пригласили также учеников школы имени Кука и пресвитерианской частной школы с совместным обучением.
— Оно прекрасно, — прощебетала Анна, имея в виду мое платье.
Она была одета в белую блузку и голубые полосатые брюки. Длинные волосы завязала в высокий конский хвост.
— Вырез словно хочет ее задушить, — заметила Сера, когда я забиралась в машину ее отца.
Я выхватила у нее компактное зеркальце и заколола волосы.
— Думала, ты будешь в «Доксах», — сказала Ли, увидев мои туфли.
— Мама воспитывает во мне индивидуальность, — пояснила я, поправляя ее сережку.
Ли помешана на шестидесятых. Она надела оранжевое мини-платье с плотными колготками и туфли, которые вполне возможно принадлежали ее матери, модели из шестидесятых.
Сера была в облегающем черном лайкровом платье, а ее косметики хватило бы на весь актерский состав мыльной оперы. Она всегда носила лишь короткое и облегающее, за исключением школьной формы, которой у нее два комплекта. Один в шкафу, другой под кроватью. Последний она надевает исключительно, когда родители не видят.
Помещение украсили и развесили лампочки, а публика подобралась очень разношерстная. Одни выглядели строго, другие стильно. Кто-то ультрамодно, а кто-то повседневно.
Я огляделась в поисках Джона Бартона, готовая заключить любую сделку с богом, лишь бы Джон пригласил меня на первый танец. Но когда увидела его рядом с Ивой-крапивой, захотелось рвать на себе волосы от гнева, остановило лишь то, что я так долго их укладывала. Кажется, все зря.
— И кто эта восхитительная девушка? — Передо мной, изображая удивление, стоял кузен Роберт, ученик школы святого Антония. — Бог мой, это же Джози.
— Ну спасибо, Роберт.
Он громко чмокнул меня в щеку.
— Ты выглядишь шикарно, женственно и не позволяй никому утверждать обратное.
— Не сомневайся.
Роберт, улыбаясь, наклонился ко мне и прошептал:
— Он не мог не пойти с ней, они живут на одной улице.
Поняв, что кузен говорит о Джоне Бартоне, я благодарно его обняла.
Вскоре после этого заиграла музыка.
— Если нас не позовут танцевать, давай притворимся, что обсуждаем что-то интересное, — прошептала мне Анна, когда Ли и Серу пригласили.
Я кивнула, и тут она пихнула меня под ребра. Перед нами возникли Джейкоб Кут и высокий парень с отличной фигурой.
— Потанцуем? — спросил Анну высокий.
Она застенчиво кивнула и улыбнулась мне, прошипев:
— Сними очки.
Джейкоб Кут улыбался в своей обычной манере — сжатые губы слегка изогнуты.
— Мой друг потерял голову от твоей подруги.
— У него отличный вкус.
— Потанцуешь со мной, мисс вице-староста школы святой Мортиры?
— Вообще-то, святой Марты, мистер староста школы Крюка.
Пока мы танцевали под «Крокодилий рок», я смотрела куда угодно только не на Джейкоба, а когда диск-жокей поставил медленную песню Элвиса, мы неловко замешкались прежде чем начать вальсировать.
— Странный выбор после быстрой композиции.
— Диск-жокей — пресвитерианский священник. Решил добавить романтики, — попыталась пошутить я.
Кут кивнул и привлек меня ближе.
Мы молчали всю песню. И третью и четвертую.
Я задавалась вопросом, почему он танцует со мной, когда здесь есть более подходящие ему девушки. Наверное, дело в споре или чем-то не менее отвратительном. Ведь парни, подобные Джейкобу Куту, которые легко могли бы стать самыми популярными в школе, не танцуют с такими, как я.
