Джейкоб попытался сдержать улыбку и покачал головой.
— А ты не такая скромница, как я думал.
— Тебе придется встретиться с моей мамой, — сказала я, удивившись, что такое вообще пришло мне в голову.
— Ни в коем случае, — отказался он. — Я не встречаюсь с мамами.
— Ну, у тебя не получится пойти со мной погулять без знакомства с моей мамой, — рассердилась я.
— Ну и хорошо. Я никуда с тобой не пойду. Все равно это было глупое предложение.
Он сел на мотоцикл и надел шлем.
— Да меня все равно вряд ли бы куда-то с тобой отпустили, — продолжила я.
— О, так мамочка отпускает тебя гулять только с занудами вроде Бартона? — хмыкнул Джейкоб.
— Значит, все хорошо воспитанные мальчики — зануды?
— Я не стану знакомиться с твоей мамой, и все. Полагаю, следующим шагом ты видишь брак? Слышал, в меньшинствах девушки рано выходят замуж.
— Ты просто невежественный австралиец, — сердито бросила я и пошла прочь.
— А ты тогда кто?
— Человек, не склонный к обобщениям. Прощай, Джейкоб.
— Ладно, ладно, я согласен с ней встретиться, — сдался он.
— У меня все равно вряд ли получится пойти.
Представляю мамино лицо, если бы она увидела Джейкоба Кута и его друзей. Как они тусуются на стоянках вокруг мотоциклов: парни в футболках с надписями «Засунь что-нибудь между ног: купи мотоцикл!» и девушки в одежде, которую моя мама считает подходящей только для спортзала. Я посмотрела на свою рабочую форму, так непохожую на футболку Джейкоба с логотипом рок-группы.
— Иди ты к черту, Алибранди. Не нужно мне всего этого дерьма.
Он поставил ногу на педаль и завел мотоцикл, но, когда проезжал мимо меня, я выкрикнула его имя.
— Ладно, я спрошу.
— Не надо мне одолжений.
— Послушай, ты многого не знаешь о том, как меня воспитывали, — попыталась я объяснить.
— Приеду в субботу в полвосьмого. Пойдем в кино. — Он вздохнул. — Если у тебя не получится, мой номер есть в телефонной книге. Мы с отцом единственные Куты в Редферне.
Он поехал дальше, а я крикнула ему вслед:
— Постарайся прийти в галстуке!
Но отчего-то, услышал он меня или нет, я знала — галстука не будет.
Мама припарковалась перед домом и повернулась ко мне с вопросительным выражением лица. Наверное, потому, что я сидела с задумчивым видом, прислонившись к окну машины, не говоря ни слова.
— Не считая того, что ты со мной не разговариваешь, у тебя всё в порядке?
Я со вздохом пожала плечами.
— Что, всё так плохо?
— Да.
— Я сходила на свидание с мужчиной, Джози. Я не собираюсь за него замуж.
С нашей ссоры прошла неделя.
— Ох, мам, не то, — ответила я, повернувшись к ней. – Как ты терпишь, когда я так плохо с тобой обхожусь?
— О боже мой, это моя дочь говорит такое? – рассмеялась она.
— Нет, я серьезно. Боже, ты всю свою жизнь растишь меня и воспитываешь, тратишь молодость на эгоистку, но никогда не жалуешься.
— Джози, ты рехнулась? Никогда не слышала, чтобы ты так скромничала.
— Я того не стоила, мама. Нужно было сделать аборт.
— О, прекрати, ради бога! Я родила тебя, Джозефина, потому что хотела этого. И никогда не жалела о том, что у меня есть ты, кроме случая, когда ты выбросила мясной рулет, зная, что в мире есть голодающие дети.
— Всё равно я положила в него слишком много орегано, — вздохнула я, глядя в окно. – Я устала с тобой ссориться. Мне нужен отдых.
— Твоя бабушка сказала мне то же самое. Может быть, нам всем стоит дать друг другу отдохнуть.
Я взяла маму за руку и сжала ее:
— Я меняюсь, мам. Расту. И наконец-то вижу свет.
— Рада за тебя, но, если уж быть откровенными, не такой ты плохой человек. Лично я думаю, что ты, в основном... милая.
— Тогда говори без запинки, — отозвалась я, закатив глаза, когда она наклонилась, чтобы поцеловать меня.
— Когда мы злимся друг на друга, я скучаю по этим прикосновениям.
— Могу я о чем-то попросить? – задала я вопрос, глядя ей в лицо.
— Давай, спрашивай.
— Один мальчик пригласил меня в кино в субботу вечером, и мне в самом деле хочется пойти.
— Так вся твоя лесть была из-за этого?
Я замотала головой, настроенная сделать так, чтобы она поверила.
— Нет, что ты, мама. Если ответишь «нет», я это приму. Я же сказала: устала с тобой спорить. Ты для меня слишком упрямая.
Она откинулась на спинку сиденья и вздохнула:
— Джон Бартон?
— Нет. Джейкоб Кут.
Мама задумчиво нахмурилась:
— Джейкоб Кут? А это не тот мальчик, который однажды бросался в тебя яйцами?
— Понимаю, звучит подозрительно, но он на самом деле хороший. Джейкоб может быть очень серьезным, когда захочет.
— Джоз, ты знаешь, как я отношусь к тому, чтобы ты ходила на свидания с мальчиками, с которыми я не знакома. По крайней мере Джона Бартона с дебатов я знаю.
— Мам, разве я когда-нибудь интересовалась кем-то глупым?
— Ты везде слоняешься с Серой. Это достаточное доказательство твоей неразумности, — сухо ответила она. – Ладно, я подумаю.
— Благодарю.
Мы вышли из машины, нагрузившись продуктами. Миссис Сад, старушка-соседка, копалась в саду, стоя на коленях, всё еще в домашнем халате, хотя было уже четыре часа пополудни. Для миссис Сад этот халат словно гарантия безопасности. Уверена, в нем ее и похоронят.
