— Где моя маленькая Джози? Я ее теперь совсем не вижу, — пожаловалась соседка, поднимаясь на ноги и подходя к забору.
— У неё очень напряжённый год, миссис Сад. В наши дни сложно поступить в университет, если не заниматься, — отозвалась мама, расцеловав старушку в обе щеки.
— Посмотрите-ка. Я помню, когда она еще была вот такой, — продолжала соседка, задержав ладонь на уровне бедра.
Маловероятно, что она помнит меня именно такой, поскольку сама ростом полтора метра.
— Присылай ее ко мне иногда, Кристина. Я старая женщина. И люблю компанию.
— Конечно, миссис Сад. Джози тоже любит компанию.
Я ущипнула маму за бок, и она отодвинулась.
— Хочу рассказать тебе о тех мальчиках, Кристина. Они очень шумные. Их музыка играет чересчур громко.
— Я с ними поговорю, миссис Сад. Обещаю.
— Руперт из-за них тоже очень расстраивается. Прошлой ночью он вернулся домой нервный, Кристина. Пришлось добавить в кошачью еду успокоительное. Это из-за шума, Кристина.
— Предоставьте мне со всем разобраться, миссис Сад.
И, слегка сжав руку соседки, мама направилась к нашей веранде.
— Только Бог знает, чем еще она кормит своего кота. Он выглядит так, будто сидит на стероидах, — прошептала я, пока старушка продолжала нам махать.
Мама проверила почтовый ящик и поднялась по ступенькам.
— Элвис Пресли пытался затащить тебя в постель? – спросила я.
— Его зовут Пол Пресилио. – Она улыбнулась, отпирая входную дверь. – Не то, чтобы тебя это касалось, но да, пытался.
Я в ужасе уставилась на маму, сразу же остановившись.
— А ты сказала ему, что по миру гуляет эпидемия СПИДа? Боже, да как этот гад посмел!
— Джейкоб Кут, вероятно, попробует тот же трюк, юная леди, так что тебе лучше не менять мнения.
— Я ему скажу, что «нет» значит «нет».
— Скажи, чтобы не трогал тебя, или твоя мать его пристрелит.
— Женщинам советуют носить в сумочках презервативы. Кто-то мне заявил, что надевать его – это как принимать душ в одежде.
— Кто такое заявил?
— Да так, — ответила я беспечно, бросившись вверх по лестнице.
— Не знаю, нравится ли мне, что ты обсуждаешь презервативы с незнакомыми мужчинами, Джозефина! – закричала мне вслед мама.
— Мам, на дворе девяностые. В двадцать первом веке презервативы будут надувать на детских телешоу и играть ими в «Выбивного». Признай, эра невинности прошла. Мы надругались над половым актом, и теперь Господь сидит и смеется над нами до упаду.
— Не думаю, что он так поступает, Джози.
— Суть не в его поступках. А в том, что из-за СПИДа секс в наше время стал самой обсуждаемой темой на планете, так что, если хочешь начать с кем-то встречаться, юная леди, привыкай к этому, — поддразнила я маму.
— Да, мамуля, — поддержала она игру.
— И, мам?
— Да?
— Ты, может, и не раскаиваешься из-за того, что делала в жизни, но я в самом деле иногда жалею о том, что говорю, — произнесла я настолько примирительным тоном, насколько смогла.
Она нежно улыбнулась, стоя у подножья лестницы:
— Нам просто нужно научиться встречать друг друга на полдороге, хорошо?
Я кивнула и спустилась вниз. И встретилась с мамой посередине.
Мама припарковалась перед домом и повернулась
Когда я в очередной раз сидела на кушетке у своей бабушки, то поддалась желанию попросить ее показать фотографии. Я пожалела об этом в тот момент, когда увидела ликующее выражение у нее на лице. Из-за того, как нонна заставляет мою маму чувствовать себя, я ненавижу, когда делаю эту женщину счастливой.
— Мой первый дом, — указала бабушка на какую-то лачугу. – Не имело значения, как усердно я его убирала, – он все равно оставался грязным.
Не верьте этому. Моя бабушка, как и большинство европейцев, слегка помешана на чистоте. Она убирает дом по меньшей мере пять раз в неделю.
— Иногда к нам заползали змеи, Джоцци. Ох, Джоцци, Джоцци, Джоцци, знаешь ли ты, на что это похоже, когда в твоем доме змея?
— Нет, хотя у нас полно тараканов.
Нонна закрыла глаза и сложила руки вместе, словно для молитвы.
— Ты не представляешь, как сильно я ненавидела Австралию в первый год. Ни друзей. Ни людей, которые разговаривали бы на том же языке, что и я. Твой дедушка зарабатывал тем, что срезáл тростник в другом городе, и иногда я была предоставлена сама себе в течение многих дней.
— Почему же ты не ездила с ним?
— Моей работой было создать для нас домашний очаг. Его – зарабатывать деньги.
Я перевернула страницу, разглядывая фотографии дедушки.
Он никогда не улыбался. Всегда стоял прямо с надменным видом. Дедушка был необычайно высоким для итальянца и очень смуглым. Нонна представляла собой его противоположность. На фотографиях она улыбалась, а ее кожа была белой и чистой. Бабушка справедлива, хоть и весьма самолюбива. Она была красивой девочкой.
Я перевернула страницу и посмотрела на нонну, показывая на фотографию:
— А кто этот красавчик?
Она задумалась и дотронулась до снимка.
Мужчина на фотографии был среднего роста, с каштановыми волосами, отливающими золотом. Он стоял, широко улыбаясь, опираясь на лопату, и на нем не было рубашки.
— Его звали Маркус Сандфорд.
