В поисках баронессы полностью

Любопытно только, что даст эта так называемая линия защиты, построенная на предположении о его безумии. Бросит тень и на него самого, и на род Гревилль. И что дальше? Дом скорби вместо рудников? А нет ли в действиях эсквайра вреда для рода Гревилль в частности и аристократии Манора в целом?

— А когда назначено судебное заседание?

— Пока не назначено, — юрист покачал головой. — Эсквайр собирает какие-то дополнительные сведения. Какие именно — он не уточнял.

Ну, еще бы! Что за сведения еще могли понадобиться Гото? Тянет время — непонятно только, зачем.

— Я могу написать письмо отцу? — осведомился Ронан после недолгого раздумья.

— Письмо? Не уверен, что я имею право, — адвокат нахмурился.

— Бумага, чернила и сургуч у вас при себе есть, а кто именно и что писал — так за нами вроде не следят, — барон нахмурился. — И вас на выходе едва ли обыщут!

Этот человек лет восемь служит его семье! Не может быть, чтобы он участвовал в сговоре против Гревиллей.

Видит Творец, он не хотел тревожить отца! Но оградить его ото всего происходящего сейчас уже невозможно. Так что обратиться придется к нему. Сам Ронан сидит под замком и сделать ничего не может. Нужно сообщить ему о своих соображениях по поводу Гото и его удивительной идеи. А еще — нужно сообщить ему о Далии. И о том, что если он, Ронан, таки лишится титула и отправится в рудники по приговору суда — род Гревилль не будет прерван. Есть прямой наследник по крови. Пусть и незаконный. Тот, кто должен появиться на свет только через полгода.

Выводя строки, Ронан ненадолго задумался. Гото — один из лучших сыщиков Управления розыска и расследований! Может ли быть, чтобы он оказался врагом Манора?

А что: отличное прикрытие! И нескольких шпионов он уже поймал. Так что уж его-то заподозрят в последнюю очередь. Ронану и самому мысль кажется дикой. Но слишком уж странно выглядят действия эсквайра.

Письмо адвокат принимал неохотно, и это снова разбудило подозрения.

Молодой барон сам понимал, что подозрения в адрес всех и вся — это чересчур. Опять же — что за прок с его подозрительности, если он сам — арестант, сидящий под замком в ожидании суда и приговора? Преступник.

В этот момент он не знал, что просидеть под замком предстоит еще седмицу с лишним. А адвокат не объявится больше до самого суда.

*** ***

Агнес опустилась в глубокое кресло.

Сколько она здесь уже не была — года два-три? Мать-настоятельница всегда принимала ее с улыбкой и добрым словом — сколько бы она ни отсутствовала перед тем. Она всех принимала — заблудших, запутавшихся, уставших. Для каждого находила душевное тепло и слова утешения.

Кабинет совсем не изменился с тех пор, как Агнес была здесь. Он, кажется, за эти годы вовсе не менялся.

Те же светлые шторы на окнах и простой ковер без рисунка на полу. Те же кресла — для посетителей мягкие, с подушками, для хозяйки кабинета — с твердой высокой резной спинкой и подлокотниками без обивки. Тот же шкаф с реактивами сбоку и небольшой лабораторный стол для опытов, отгороженный магической ширмой. Те же шкафы с книгами — не только о целительском искусстве, но и по теории магии, философии, географии, истории. Матушка имела весьма широкий круг интересов и была отлично образованной женщиной.

Уж если где и сумеют отыскать в ауре следы влияния на разум — то только здесь. В обители, где Агнес некогда провела три с половиной года.

— Алвар Кеннет? — переспросила мать-настоятельница, покачала головой.

Она не высказала ни слова укора. Но Агнес и сама поняла.

— Так уж вышло, что мы столкнулись, — пояснила она. — Это дело, о поджоге поместья Гревилль. Он разыскивал следы Фионы… в смысле — баронессы Гревилль.

— Вы ведь подруги, — настоятельница покивала. — И что же, разыскал?

— Ну, он дал нам всем надежду. Именно он сказал, что она жива, и отчаиваться рано.

— А ведь именно этот человек когда-то разбил тебе сердце, — укорила все-таки матушка. — Вовсе не этот юный наивный барон, — она усмехнулась. — Ты, помнится, только рада была, что помолвка ваша расстроилась?

Агнес невольно рассмеялась.

— Вы тогда сразу раскусили меня. Но не выгнали взашей — за что я вам по сей день благодарна. А сейчас, — она помолчала. — Сейчас я просто хочу понять. Там, в Гревилле, я очень испугалась в какой-то момент. Испугалась, как никогда — кажется, даже когда очнулась в лагере горных троллей, такого ужаса не было. Хотя и тогда у меня имелись все причины бояться за свою судьбу! Теперь я хочу понять, чего мне ждать от себя самой. Я привыкла считать себя более уравновешенной.

— Самого уравновешенного человека можно лишить самообладания. Нужно лишь знать, куда бить. Посиди немного.

Она поднялась, принялась искать что-то в шкафу. Агнес сидела, щурясь на льющиеся в окно солнечные лучи.

— Это ведь надо знать некромантов, — приговаривала негромко матушка, выкладывая инструменты и артефакты на стол. — Для них ничего живого нет! А достопочтенный Кеннет — при всем моем уважении к его таланту и заслугам — редкостный поганец. Я порой жалею, что своими руками поставила его восемь лет назад на ноги. Вспомни, какой ты вернулась сюда три года назад!