В поисках баронессы полностью

— А проку в жалобах? — хмыкнула подруга. — Да, я знаю, что за три года до нашего отъезда в деревню он снял ей просторные апартаменты, нанял прислугу, положил содержание. И да, я знаю, что в свои выезды он непременно навещал ее. Однако я по-прежнему считала, что все это — невысокая плата за возможность быть самой себе хозяйкой и жить так, как мне самой заблагорассудится. Ронан не пытался меня в чем-либо ограничивать. Разве что утомил после того, как я потеряла тогда ребенка, — она на миг погрустнела. — В первые годы — еще не слишком, а вот последние два… лекарь велел тебе то, лекарь велел тебе сё, — передразнила она, поморщившись с досадой.

— Да, я помню. Тебе никак не удавалось понести снова…

— Сначала — не удавалось, — Фиона кивнула. — А потом… потом, знаешь, я вдруг поняла, что мысль о появлении младенца на руках внушает мне ужас.

— Погоди, — Агнес нахмурилась. — Ты хочешь сказать, что…

— Ну да, — подруга пожала плечами. — Есть же способы. Травы… это безопасно! Я советовалась с лекарем. Разумеется, не с одним из тех, которых подсылал ко мне Ронан, — она снова скривилась. — У него уже тогда начались интрижки. Но в те годы все они были короткими. А вот Далия… эта задержалась надолго. Когда отец Ронана заявил, что намерен отойти от дел и уехать к побережью, я подумала: возможно, в деревне все изменится. Мы снова станем ближе, у нас найдутся общие темы для разговоров. Но поместье оказалось чудовищно запущенным. Мне пришлось все взять в свои руки. В итоге наши разговоры сводились к хозяйству.

— Но постой. Это же не повод, — выдавила Агнес.

— Да, возможно, — Фиона кивнула. — Вот только… нет, ты вправе считать меня эгоисткой, — прибавила она. — Так оно, наверное, и есть. Я не захотела жертвовать собой, превращаться окончательно в почтенную супругу, мать, хозяйку, — она помолчала. — Мне вдруг стало страшно. Жизнь сложилась совсем не так, как я мечтала.

— Разве? Мне казалось, ты мечтала именно об этом: почтенная супруга, хозяйка большого поместья… и сама себе хозяйка!

Агнес ощутила укол совести. Не она ли виной тому, что Фиа вдруг опротивела ее жизнь? Не ее ли рассказы о поездках на южные границы и опасных приключениях, в которые она там регулярно влипала?

— Все может статься, — проговорила Фиона задумчиво. — В молодости я думала, что ничего другого не хочу. Но оказалось, что постоянно скрывать свои наклонности не так-то весело. Врать отцу и удирать от воспитателей, корчить из себя рафинированную леди в обществе — это одно. Когда приходится врать собственному мужу — это совсем другое. А Ронан оказался чудовищно консервативен: он даже за посещение оперы или театра мне выговаривал. Ты не представляешь, как мы ссорились! Да, он уступал. Но делал это крайне неохотно. И всякий раз демонстрировал, что если бы я не настояла, — она выразительно примолкла.

— Ну, Ронан никогда не казался мне приятным человеком, — протянула Агнес. — Хотя следует отдать ему должное — большинство наших сограждан еще хуже.

После минутной паузы обе подруги рассмеялись.

— Знаешь, на какой-то момент я испугалась, что твой разум потерпел страшные и необратимые изменения, — созналась Агнес. От сердца отлегло.

— Не исключено, — Фиона вздохнула. — Но причина не в пожаре, который я устроила в Гревилле, — она усмехнулась.

— Что ты имеешь в виду?

— Не надо так хмуриться, — Фиона тепло улыбнулась. — Я лишь хочу сказать, что столкнулась в этом доме с тем, что… способно произвести изрядное впечатление. И заставить пересмотреть свои взгляды на эту жизнь.

— Не понимаю, — Агнес нахмурилась.

— Эта усадьба полвека стояла разрушенной, никто не хотел здесь жить. О доме ходили жуткие легенды. Большая часть — пустопорожняя болтовня. Но кое-что — правда. Но мы говорили о плачевной кончине моей прежней жизни, — она снова усмехнулась. — Когда Ронан заявил, что едет в столицу один, я вышла из себя. Понимаешь, я вдруг поняла, что при всей власти над поместьем, что оказалась в моих руках, я теперь полностью завишу от него и от его капризов. А его посетил каприз — бросить меня в поместье. В назидание или еще из каких соображений, — она поморщилась. — Он давно мною был недоволен. Может, он просто хотел провести это лето с Далией, чтобы я не мозолила ему глаза и не мешала. Так или иначе — я поняла, что так продолжаться не может. Будет лишь хуже. К тому же мне стало обидно. Далию он в глушь не потащил! Пожалел, оставил ей и апартаменты в столице, и содержание. И возможность выходить в свет. А меня, выходит, можно было похоронить там заживо. Оставив мне из развлечений заботы о хозяйстве, людях и саде.

— Словом — если ты и поступила, как эгоистка, Ронан сам в этом виноват, — заключила Агнес. — Он первым начал вести себя, как эгоист! Погоди, — она нахмурилась. — А деревья? Там, в лесу. Это ты их растила?

— Ну да, я. А чем мне еще было развлекаться? Я пыталась подружиться с нашими соседями там. Ты не представляешь, что это за тоска! А деревья… ты же знаешь о моем пробудившемся даре. Нужно было на чем-то тренироваться. К тому же в библиотеке Гревилля я нашла любопытные книги…