В поисках баронессы полностью

Громадные лысые морды — не то как у змей, не то как у ящериц. Покрытые жесткой бледной серовато-коричневой кожей тела с мощными лапами и хвостами. Костяные гребни, тянущиеся от самых носов и до кончиков длинных гибких хвостов. Клыки и когти, способные устрашить любого волка или горную гиену.

На спинах тварей размещались двух- и трехместные седла с корзинами под вещи и снаряжение. Саквояж Агнес немедля перекочевал в одну из этих корзин.

Газетчик лихо запрыгнул в седло одной из жутких зверюг и протянул руку сумасшедшей женщине. Та заскочила следом, устроилась за его спиной. Принялась пристегиваться широкими кожаными ремнями, управляясь с ними так сноровисто, словно это было для нее не впервой. А что, он бы не удивился. Слыхал он о том, что вытворяла эта особа после того, как вышла из обители Милосердия, где якобы лечила разбитое сердце после разрыва их помолвки!

— Ваша светлость, — сумрачно обратился к нему Гото. — Я не могу рисковать жизнью барона, а потому вы летите со мной. Никому другому я не имею права вас доверить. Прошу, — он указал на одну из громадных ящериц с крыльями.

— Мне, — голос сел, так что Ронану пришлось откашляться. — Я должен сесть на второе сиденье, верно?

— Вы совершенно правы, ваша светлость. Я имею опыт управления крыланами. Или у вас тоже есть такой опыт, и вы желаете взять поводья в руки?

Ронан кинул взгляд на перчатки из толстой кожи, закрывавшие руки эсквайра едва не по локоть.

— Благодарю, — сдержанно отозвался он. — Предпочту довериться профессионалу. Не хочу создавать… лишние затруднения.

— Вы — мужественный человек, — одобрительно кивнул Гото. — Прошу!

Ронан, стараясь не выдавать, как трясутся у него колени, подошел к твари и вскарабкался ей на спину. Хотел сделать это легко и непринужденно — так же, как привык запрыгивать на лошадь. Но получилось неуклюже, с неловким ерзаньем и кряхтением. Пару раз он едва не сорвался, взбираясь — так что эсквайру приходилось придерживать его под локоток. Как барышню, квадратный демон его подери!

После того, как Ронан уселся, Гото еще и пристегивал его — потому что сам барон в первые же секунды безнадежно запутался в ремнях и застежках.

Гото предоставил ему разве что застегнуть шлем самостоятельно и надвинуть на глаза странные очки, закрывающие глаза со всех сторон и прижимающие их к лицу широкими ремнями.

— Если пожелаете блевать, ваша светлость, откидывайтесь максимально назад наклоняйтесь на левую сторону! — проинструктировал он Ронана напоследок.

Наконец все расселись. Гото вывел своего зверя на середину двора и поднял его на воздух первым.

У Ронана захватило дух.

Чудовищные крылья расправились прямо под его ногами, окатив его мощными порывами ветра. А спустя миг сумрачные здания, окружавшие двор, дружно качнулись. И камни, мостившие его, поплыли прочь.

Сколь бы скверно ни было видно сквозь стекла очков, сколь бы сильно ни давили ремни на кожу, тоже мешая видеть — но зрелище того, как уплывает под ноги двор и здания вокруг него, вызвало трепет. Вот ушел вниз широкий двор, с которого они взлетели. А спустя пару мгновений барон увидел крыши. Еще взмах могучих крыльев, порождающий пронизывающий ветер — и внизу поплыл стремительно удаляющийся город.

Здания делались все меньше. Вот проплыла рыночная площадь — громадная клякса, расплывшаяся среди домов. Здание театра — удивительно маленькое с высоты.

Мельком барон приметил и свой особняк вдалеке. А потом мелькнула городская стена и потянулись зеленые предместья. Сады, поля, огороды. Прудики, в которых разводили рыбу.

Мутноватые стекла очков скрадывали цвета, размазывали очертания. Но картины с высоты птичьего полета представали потрясающие.

На какой-то миг Ронану даже закралась крамольная мысль — оно того стоило! Вот это непотребство с полетом на возмутительной тварюге из далеких степей за горами на юго-востоке стоило того, чтобы увидеть то, что он увидел. И даже страшные обстоятельства, толкнувшие его на отчаянный поступок, — пожар в поместье и пропавшая без вести жена — это тоже стоило пережить. Ведь, если бы не все это, он ни за что не взгромоздился бы на летучего монстра!

Спустя четверть часа Ронан понял, что напрасно нынче позавтракал. Должно быть, виновата была качка в воздухе. Крылатому монстру было плевать, что он несет на своей спине представителя древнего рода.

Вспомнив о полученном от Гото перед взлетом напутствии, барон отклонился назад и свесился, насколько позволяли ремни, влево. Голова его очутилась аккурат над просветом между краем крыла и задней лапой твари. В этом месте даже приспособили своеобразную воронку, горлышко которой уходило назад — примерно туда же, где должен был находиться задний проход монстра.

Когда желудок опустел, к Ронану вернулась способность соображать. Он понял, почему ему велели наклоняться именно влево. Крыланы летели, вытянувшись в диагональную линию: каждый летевший позади держался по правую сторону от того, что двигался впереди. Видимо, как раз на случай, если кого-то из седоков укачает.