В поисках Божества полностью

Согласно старому церковному преданию, Апостолы, оставшись осиротелыми в Иерусалиме после разлуки с Божественным Учителем, стали распространять вокруг себя весть о сошествии на человечество благодати обожествления, но вначале они, по-видимому, не отдалялись от Иерусалима и мест, освященных воспоминаниями о возлюбленном Учителе. Правда, по одной из версий, они тотчас же занялись проповедью не только в Иерусалиме, но и в ближайших городах и селах, а оттуда перешли и в эллинский мир, — но по другим, весьма древним преданиям, они в течение долгого срока оставались в Иерусалиме сплоченной семьею, согласно повелению Самого Господа, будто бы воспретившего им отлучаться из Иерусалима в течение двенадцати лет[65]. По другой версии, пребывание апостольской семьи в Иерусалиме продолжалось лишь семь лет[66]. Как бы то ни было, мы не имеем никаких достоверных сведений о деятельности Апостолов в первые годы после Вознесения. В единственной исторической книге нашего новозаветного канона, в Деяниях Апостальских, упоминаются лишь первые опыты благовестил в пределах Иудеи, Самарии, а также в городах, находившихся в непосредственной близости от наследия Израилева. Деяния сохранили сведения о проповеднической деятельности Апостола Петра в Лидде, Иоппе (нынешней Яффе), Кесарии, Антиохии; Петра, Иоанна и Филиппа — в Самарии; Филиппа — в Азоте и Кесарии; Варнавы — в Антиохии (Деян. VIII, IX, XI). Но это благовестив оставалось в сфере влияния Иерусалимской общины и не указывало на рассеяние Апостолов по свету для проповеди. Первый разрыв с Иерусалимом и его традициями совершился благодаря деятельности молодого новообращенного Савла, уже не видавшего Божественного Учителя лицом к лицу, но воспринявшего Его откровение с тем восторгом, к которому приуготовило его воспитание и образование в родном его городе Тарсе, оживленном центре малоазийского эллинизма и его мистической философии. Савл, «он же Павел», вынес из пределов иудейства благовестив Христова учения и тем поставил впервые юное христианство перед жгучим вопросом: возможно ли приобщение к спасительной тайне Христовой язычников, не принятых в общение синагоги, не принадлежавших к потомству Авраама и не принявших внешнего признака этого преемства — обрезания?

То был первый и, быть может, самый опасный кризис в истории христианства. Если бы восторжествовало направление, верное традициям иудейства, христианство было бы осуждено на незаметную роль иудейской секты. Но и на разрыв с вековыми традициями решиться было нелегко. Апостолы, по-видимому, долго колебались, уклоняясь от категорического решения. Петр, по традиции[67], сам обратил в христианство сотника Корнилия в Кесарии и крестил его «со всем домом его»[68], но после этого счел нужным оправдываться перед Иерусалимской общиной (Деян. XI, 1—18). Позже Петр вновь проявил нерешительность в этом жгучем вопросе, чем навлек на себя со стороны Павла упрек в малодушии: Павел укорял первоверховного Апостола за то, что он в Антиохии сперва вошел в братские сношения с христианами из язычников, а затем, под влиянием Иакова и других представителей Иерусалимской общины, отрекся от них и вернулся к узко-иудейскому консерватизму (Гал. И, 11–14). Эти тягостные споры и колебания угрожали самому существованию христианства. Иерусалимская община, которая была проникнута иудейским национализмом и во главе которой стоял строгий блюститель иудейских традиций — Иаков брат Господень, — не могла найти выхода из этих затруднений: решение вопроса могло состоять лишь в перенесении центра тяжести христианской проповеди вне сферы иудействующих влияний. В этот критический момент поддержка, оказанная Павлу Варнавой, спасла идею христианства как мировой религии света и духовной свободы. Благодаря Варнаве Павел получил от Апостолов разрешение нести благовестив Христово языческому миру, предоставив предстоятелям Иерусалимской общины дело проповеди среди «чад Авраамовых» (Деян. XV, 2—31). И таким образом, среди древнего мира, предавшегося безудержному Богоискательству, прозвучала восторженная проповедь о радости обретения Божества. «Явилась благодать Божия спасительная всем человекам».