Но эта жизнь не так уж плоха. На самом деле в ней много хорошего. Деньги не паршивые, с какой стороны не взгляни, да и другие бонусы не ужасны. Можно уверенно сказать — люди с ума сходят по квиддичу, а Торнадо уже довольно давно на лидирующих позициях в лиге. У нас точно нет недостатка в фанатах, и, хотя я и считаюсь еще «новеньким мальчишкой», я наконец-то кто-то, и это большее, чем я был когда-либо раньше.
Но тренер, да, он гребаный мудак.
Эндрю Колл за свою карьеру выдрессировал огромное количество профессиональных команд, и сейчас он с Татсхиллом уже пятый год. Он определенно хорош в том, что делает, и у него есть некоторое количество титулов за душой, но это все равно не меняет того факта, что он полный придурок. Хотя я полагаю, именно за это ему и платят, а мне платят за то, чтобы я слушал его и выполнял приказы. Поэтому я так и делаю.
В любом случае, не то чтобы он что-то выдумал. Я отвлекся и признаю это. Я действительно устал, и немного не в игре, и точно не в лучшем настроении. Ну и сверх того — у меня легкое похмелье, что тоже ситуацию не улучшает. Но ничто из этого не имеет значения, потому что мне не платят за жалобы и оправдания, ведь так? Мне платят за победы, а их не будет, если я не буду делать в точности так, как велит Колл, и обращать внимание на то, что делаю.
Тренировка довольно простая, но Колл требует, чтобы мы работали над сноровкой, и я не собираюсь с этим спорить. Концентрируюсь на том, что делаю, и прилагаю усилия, чтобы летать настолько безупречно, насколько только возможно. Он перестает на меня ворчать, так что оказывается, я все делаю правильно. Сезон начинается всего через несколько недель, и мы должны быть в наилучшей форме, иначе выставим себя на посмешище. Но расписание тренировок чересчур плотное, и я даже света белого не вижу нигде, кроме квиддичного поля.
это того стоит.
Это стоит того, потому что квиддич потрясающий и нет ничего лучше, чем парить в воздухе и слышать, как крики толпы звенят в ушах. Это того стоит, потому что я действительно люблю это делать. И потому что это делает меня кем-то. Кем-то, — не всего лишь Малфоем-предателем или чистым злом — не невидимкой и просто неудачником. Кем-то важным, или, по крайней мере, тем, кто может стать важным.
Когда я наконец прихожу домой с тренировки, то вспоминаю, почему еще люблю делать что-то успешное. На лестнице перед моим коттеджем меня ждет знакомая сова, и она влетает в дом, когда я открываю дверь. Птица благодарно ухает, когда я протягиваю ей корм и аккуратно отвязываю письмо от лапки. Почерк знаком мне так же, как собственный, и я не могу скрыть улыбки, когда открываю письмо, чтобы увидеть, что она написала.
Дорогой Скорпиус,
Я скучаю.
С любовью,
Роуз.
Кратко, мило и прямо в цель. В точности как она, кроме краткости и иногда не милости… Ну да, хорошо, на самом деле совсем не похоже на нее, кроме той части с целью. Она именно такая — прямая и бьющая в цель.
И я ее за это люблю.
За это и за многое другое. Серьезно, я люблю в ней все. Я люблю то, какая она умная и красивая, с какой страстью относится к тем вещам, которые другие люди даже не замечают. Я люблю, когда она злится, и ее карие глаза становятся почти черными — иногда я специально начинаю с ней спорить, чтобы это увидеть. Я люблю, когда она иногда так чем-то увлекается, что ее волосы совершенно растрепываются и завиваются у лица. Я люблю, как от нее всегда пахнет лимонадом — не лимонами, лимонадом — это ее шампунь, и она уверяет, что он с запахом лимона, но у него не горький запах лимонов, а скорее сладкий запах лимонада. И это пахнет потрясающе.
Она потрясающа.
Я ей так горжусь. Она учится на целителя, и я знаю, что будет в этом великолепна. Роуз окончила Хогвартс лучшей ученицей, у нее было больше всех ПАУК, и сейчас она лучшая в классе в своей медицинской академии. Работа там совершенно обалденная — я даже не понимаю половину слов из ее учебников. Но она в этом великолепна, и я очень ей горжусь.
Я ужасно по ней скучаю. Все время. И иногда становится слишком трудно, но это того стоит. Я имею в виду, мы знали, что будет именно так, и много об этом говорили. В конце концов, она решила пойти на целителя еще за год до того, как закончить школу, и мы знали, что ей придется уехать. Мы много об этом говорили, а когда я подписал контракт, обсуждали это еще больше. И оба решили, что так для нас лучше. Но это все равно не отменяет того, что я хочу ее увидеть и не могу. Так что я стараюсь отвлекаться на другое от тоски по ней, и, к счастью, у меня здесь есть люди, с которыми можно выйти развеяться, и забыть о том, что я почти не вижу свою девушку.
И словно по зову, позади меня раздается резкий хлопок, и Келвин аппарирует прямо в гостиную. Он улыбается так, что хорошего это точно предвещать не может, как и оказывается секундой позже.
— У Митчума в доме половина пенстонских девочек!
