Чуть ниже на странице сбоку маленькая статья. Заголовок гласит «Семья из четверых человек убита в Бристоле». Это многое говорит о нашем мире — убиты четверо человек, и на главной странице все равно новости о квиддиче… Сама заметка не слишком длинная, и не нужно много времени, чтобы ее прочитать.
«Семья из четырех маглов обнаружена мертвой этим воскресеньем в Бристоле. Магловская полиция не определила причину смерти и посчитала ее связанной с химическим отравлением воздуха. Но последующее расследование британским авроратом нашло свидетельства магического вмешательства. Семья Бейкерсмитов, включающая Ангуса Бейкрсмита, тридцати семи лет, Анджелу Бейкерсмит, тридцати пяти лет, и семилетних Тессу и Томаса Бейкерсмитов, была найдена в доме без признаков вторжения. Единственный выживший член семьи — тринадцатилетняя Виктория, студентка третьего курса Школы магии и волшебства Хогвартс. Она первый ребенок из данной семьи, принятый в эту школу, и является одной из самых многообещающих учениц своего курса. В настоящий момент подробности возможных мотивов убийства и подозреваемые неизвестны.»
И вот это считается второсортной историей? Серьезно? Убиты четыре человека, и это не настолько важно, как последний квиддичный матч? Это просто глупо. Я пытаюсь вспомнить Викторию Бейкерсмит. Если она на третьем курсе, то, наверное, была первогодкой в мой последний год. Я не помню ее на самом деле, но, если она не гриффиндорка, то у меня нет причин ее помнить. Даже если она и на Гриффиндоре, есть большая вероятность, что я просто не замечала ее и не обращала внимания. И это ужасно. Кошмарно должно быть, когда вся твоя семья погибает, в любом возрасте, а в таком юном — это просто немыслимо.
— Почему ты смотришь так, будто хочешь кого-то убить?
Я поднимаю глаза и вижу Марибель, которая садится на стул напротив меня. У нее тоже с собой книги, так что, думаю, она пришла учить то же, что я.
— Никого я не хочу убивать, — отвечаю я, откладывая газету.
— Ой, я забыла, это теперь твой повседневный взгляд, — я смотрю на нее, сузив глаза, и она смеется. — Что, бойфренд Лолы все досаждает тебе?
— Уф, — нахмурилась я. — Вот его я, наверное, убить не против.
— Все устаканится, — искренне говорит она, и в ее речи проскальзывает легкий испанский акцент. — Ты знаешь, она скоро от него устанет и снова вернется к бесконечной смене мужиков.
— О, но ведь она его любит, — говорю я как можно серьезнее.
— Ну, я никогда не влюблялась, но предполагаю, что для этого нужно больше, чем несколько недель и полуприконченная коробка шоколада.
Мы обе смеемся над историей, которую рассказала Лола; про то, как Уилл принес ей коробку шоколада, сожрав половину по дороге. Он проголодался, настаивала она, отказываясь понимать, как это тупо.
— Ну, я влюблена, — прямо говорю я. — И я тебя заверяю, для этого нужно больше, чем несколько недель и полуприконченная коробка шоколада.
— Ну, ты знаешь Лолу, — вздыхает Марибель. — Она не что иное, как идеалистка
У меня есть еще несколько эпитетов, описывающих ее, но Марибель права. Она точно идеалистка. Но это не оправдывает ее сумасшествия и провозглашения о любви там, где имеет место лишь легкое увлечение.
— Я не могу сконцентрироваться, — говорю я, резко меняя тему. — Думаю, я ненавижу школу.
Марибель выглядит так, будто хочет рассмеяться, но сдерживается. Ее лицо лишь немного перекашивается.
— Я думала, ты Королева Учебы.
Я хмурюсь и буравлю взглядом учебник передо мной:
— Думаю, я это переросла.
— Ну, взгляни на светлую сторону, — подбадривающе говорит она. — Осталось всего полтора года, и ты навсегда избавишься от школы!
— Кому нужна школа? — поддразнивающе спрашиваю я, подталкивая к ней газету. — Мой парень знаменитый игрок в квиддич, ты не знала?
Марибель, смеясь, берет газету и читает статью.
— Ого, — говорит она, проявляя подлинный интерес. — Играть за Англию… Это достижение, no?
— У него нет никакого нахер шанса играть за Англию, — честно отвечаю я. — В квиддиче кругом политика, и, к сожалению, он пока там веса не имеет.
— Он в скором времени будет зятем министра магии. Этого веса недостаточно?
Я фыркаю.
— В скором времени? Ты знаешь что-то, чего не знаю я?
— Лишь предположение.
— Предполагай сколько хочешь, — вяло говорю я, — но, как видишь, тут пусто, — я приподнимаю левую руку в доказательство.
— Это всего лишь вопрос времени, — самоуверенно говорит Марибель. Я лишь прищуриваюсь.
— Если под вопросом времени ты имеешь в виду лет десять или вроде того, то да. Поверь мне, никакого в скором времени.
— Говори, что хочешь…
Я швыряю в нее перо, но она лишь смеется и пожимает плечами. Наконец она открывает учебник и спрашивает, действительно ли я хочу учиться. Не хочу, но все равно соглашаюсь. Она явно больше увлечена всей этой учебой, чем я, но мне плевать. Я скучаю просто ужасно, а теперь, спасибо Марибель и ее предположению, я еще больше отвлеклась.
Больше всего мне хочется, чтобы уже был рождественский перерыв. Интересно, насколько тяжело будет убедить моих родителей, что я не все праздники должна проводить с ними?
