Кровь была... приятной на вкус. Карл не обманул. Сосуд вполне сгодилась бы ему для еды, и, убедившись, что ему не станет плохо, Вильгельм продолжил пить. Что-то непривычно-странное было в этой крови. Нет, влага не выделялась особым экстравагантным вкусом, как у специально выращенных для Вентру смердов. Кровь была просто приятной, блаженно удовлетворяющей жажду и… нескончаемой. Даже его Зверь расслабился, не чувствуя препятствия в ее венах. Кровь девушки как будто сама спешила к нему в рот, ничем не ограниченная, не останавливаемая, нескончаемая. Вильгельма не тревожило чувство, что нужно прекратить сейчас, иначе обескровленная жертва умрет. Не тревожило и его Зверя, который, как послушный пес, убаюканный сытным обедом, скромно сжался в глубине его души. Это очаровало и пугало, и вампир в ужасе отпрянул, забыв зализать рану. Девушка зажала проколы от зубов рукой, и Сенешаль увидел, как кровь сама прекратила течь, оставив лишь несколько небольших струек на ее шее, которые она быстро стерла платком из рукава. Следы его зубов пропали. Сенешаль был ошарашен, и не сразу расслышал, как Густав требовательно шепчет в его голове.
Повернувшись к Принцу, склонив голову, Вильгельм осторожно, сбиваясь в своих чувствах, попытался ответить на его вопросы.
— Все так, как сказал Тремер, — сказал Сенешаль вслух, продолжая отвечать на вопросы Густава мысленно.
— Подойди сюда, дитя, — Густав поманил девушку пальцем.
Сосуд спокойно направилась к нему, на ее лице была уверенность и какое-то равнодушие, такое же, как и когда она вошла. Всмотревшись, теперь Вильгельм вспомнил, где видел ее раньше. Значительно раньше. Если бы девушка жила в мире смертных ей было бы лет тридцать, и она была бы одета абсолютно иначе. Более десяти лет назад, в 1794 году, посещая Ломбардию, он видел эту девушку в каждой газетной вырезке. Дочь Карла четвертого, прославившаяся своей неземной красотой, скончалась, сгорела за несколько дней от чахотки. Барды складывали о ней поемы, о несуществующей любви к ней и о ее ангельском очаровании.
Девушка подошла к Густаву и снова открыла для него шею. Но вампир взял смертную за руку и лишь заглянул в ее глаза. Карл явно немного занервничал при виде этого.
— Кто давал тебе крови? — спросил Принц.
— Сегодня или за последнюю неделю? — тихо ответила вопросом на вопрос девушка.
— Неделю.
— Джетт, Фантагиро, Карл, Арчибальд, Петр, — перечисляла смертная, слегка задумавшись. Петр заерзал в углу. Вильгельм с ужасом смотрел на Карла, не веря, что его могли так подставить.
— А тебе не много? — Густав рассмеялся, но сразу вновь стал серьезнее. — Как ты можешь быть уверена, что кровь вампиров не перейдет с твоей к тому, кто будет пить из тебя?
Девушка пожала плечами:
— Зачем мне отдавать то, что мне самой нужно? И мой хозяин запретил мне когда-либо делать это.
Джетт судорожно зажал себе рот, поняв, какие вопросы последуют за таким ответом.
— А если он прикажет тебе обратно?
— Не думаю, что он сделает такую глупость, — спокойно ответила сосуд.
Что-то в ее ответах показалось Вильгельму неестественным, какие-то легкие эмоции, вложенные в слова. Как будто смертная сама хотела их дать в таком виде. Может она просто не сопротивлялась гипнозу, но, внимательно присмотревшись, Сенешаль заметил, что девушка легко отводит взгляд, моргает и отвечает жестами. Густав не контролировал ее, и сам этого не понимал.
— В это трудно поверить, может, есть какие-то доказательства? — Густав, не скрывая улыбку, кинул взгляд на Вильгельма.
— Я легко могу подтвердить свои слова, — девушка бесцеремонно прикоснулась к руке Принца, все еще удерживающей ее кисть. — Позвольте мне ваш нож, — попросила она, указывая на шпагу, висящую на подлокотнике.
— Нож? — Принц снова заулыбался – смертная явно забавляла вампира. Махнув одному из телохранителей, Вентру подозвал раба и, забрав его кинжал, протянул оружие девушке. — Вот это – нож, — сказал Густав посмеиваясь.
Смертная проигнорировала его насмешку. Подняв свою руку, она вскрыла вену от кисти до локтя, морщась и сжимая губки при этом. В нос вампирам сразу ударил чарующий, зовущий запах свежей крови так, что они все повернулись к ней. Вильгельм заметил, как обнажились клыки Катерины.
— Я могу быть всегда уверена, что Вампир, — она выделила это слово, — пьет только мою кровь, потому что я полностью контролирую ее всю до последней капли. — Тут сосуд замолчала, как-то неловко взглянув на Карла. В сгибе ее руки продолжала скапливаться густая, почти черная жидкость. Немного отодвинувшись от Густава, чтобы он хорошо мог видеть происходящее, девушка стала наклонять руку, давая жидкости стекать, но вместо обычного потока кровь тягучей струей лишь слегка сползла с ее руки, свесившись неестественной каплей с локтя, а потом, как живая, вползла на локоть и вернулась под кожу. Быстро, как и рана вампира, ее порез закрылся. Хотя смертная стояла к Тремеру спиной, Карл частично рассмотрел, что делала девушка, и многие заметили, как расширились его глаза.
