Из-под бороды Джетта донеслось какое-то ругательство. Густав схватил ее руку и провел по тому место, где только что была кровь.
— Это что, какая-то иллюзия? — в его голосе уже не было ничего веселого. Принц приподнял ее подбородок и стал смотреть в глаза. Сосуд, явно поняв, что это было лишнее, смущено, не отводя взгляда, сказала:
— Простите, но вы сами просили доказательств. Как и сказал господин Карл Шрект мои способности крайне ограничены, я не могу делать иллюзии, я просто управляю своей кровью, так что вы можете быть уверены, что ни один вампир не получит от меня крови другого.
Было видно, что Густав не поверил ей. В такое сложно было поверить. Ситуацию попытался спасти Карл:
— Густав, я много раз пил кровь этой девочки, так же как и ваш доверенный слуга Петр. Я не стал бы рисковать так, если бы не был уверен.
— Чудесно, — жестко произнес Густав и, махнув девочке рукой, он указал ей ее место. По голосу и жесту Густава было очевидно, что пока он сам не проведет проверку, то не поверит чужим словам. — Я думаю, ваша магичка позабавит Петра и других вампиров города. Джетт Дениган, Фантагиро, я позволяю вам оставаться в Берлине. — Принц перевел взгляд на Карла. — Ты знаешь, что я жду от тебя.
Тремер кивнул.
— Хотел добавить, что надеюсь на ваше благоразумное отношение к «бездонному сосуду», я лично заинтересован в ее сохранности. Когда-либо я рассчитываю сделать ее своим Дитем.
Такая откровенность всех немного шокировала. Вильгельм заметил, как возмущенно девушка вздернула брови. «Еще одна проблемная гуль, — отметил про себя Сенешаль. — Если она так позволяет себя вести при Принце, как она себя покажет перед другими гулями».
— Прошу подойти ко мне, — продолжил Густав, вновь обращаясь к Бруджа.
Вильгельм напрягся и почувствовал, как собралась Катерина, смотря на приближающийся и гремящий ходячий склад холодного оружия.
— В знак вашей преданности и желания служить мне, исполняя законы Камарильи, сегодня ночью вы выпьете моей крови, — сказал Принц и к нему мгновенно подбежал гуль, подавая чашу. Густав снова наполнил ее и предложил гостям.
Карл презрительно отвернулся, скорее всего, Тремер подозревал о подобном развитии событий.
— Это честь для меня, — произнес Джетт, выпивая из чаши. Вильгельм с ужасом отметил, что пират не врал. Очевидно, Эрилес была более чем права, говоря о его Саббатских врагах – Джетт жаждал убежища любой ценой.
Его подруга пила не с такой большой охотой. Но процедура была окончена, чаша опустела, и Густав поднялся, давая понять, что разговоры окончены. Один за другим вампиры и гули стали покидать зал, откланиваясь ему.
После Элизиума Вильгельм спешно вернулся к Эрилес, как и обещал. Носферату, нетерпеливо покусывая губы своей маски, ждала от него доклада. К ней присоединилась ее Сир – Яснотка. Древняя, старая, уродливая. Но техника изменения внешности этой Носферату была столь хороша, что Сенешаль не мог разглядеть ее истинного лица, и был рад этому. В комнате также присутствовал Дмитрий – пасынок Яснотки. Он был немного старше Эрилес, но, так как не являлся прямым потомком Яснотки, был лишен ее милости и использовался для ублажения финансовых запросов родного Дитя. Дмитрий тоже был Носферату, и, по мнению Вильгельма, самый уродливый, если уродство можно было вообще оценивать. Мужчина забился в один из углов и исчез, не влезая в дела младшей сестры.
— Не знаю, какие слухи ходили среди вашего клана, но Тремеры действительно видят в ней какое-то проведение, — закончил свой доклад о «бездонном сосуде» Вильгельм.
— Ты пробовал ее? — Сгорая от любопытства, Эрилес коснулась Сенешаля. Почувствовав реальность ее колючей кожи, Вильгельм отшатнулся.
— Да. Она маленькая пропавшая принцесса, Испанская инфанта, — сказал Вентру, непроизвольно поглаживая свою руку.
Глаза Носферату загорелись, и она нервно запрыгала на месте, ведя себя как девочка, чей образ принимала.
— Говори же, говори, — требовала Носферату и Яснотка тихонько хохотнула, наблюдая за чудачеством Дитя.
— Кровь, как кровь. Нет выдающегося вкуса.
— И все? — Эрилес явно была разочарована. — Я слышала о каком-то божественном неповторимом привкусе, заставляющем ощущать себя живым, чарующем аромате, сводящем с ума на расстоянии (Вильгельм вспомнил, как Катерина потеряла контроль, почувствовав ее кровь), безграничный поток, топящий Зверя.
Над последними словами Вильгельм задумался:
— Не могу точно назвать это топлением Зверя, но определение весьма близко.
— Оу, — Эрилес начала ходить из стороны в сторону, — это надо опробовать.
— У тебя будет такая возможность – Густав позволил им остаться в городе, а девушку отдали в распоряжение Петра. Я слышал, ты частый гость в его дом терпимости.
Эрилес довольно потерла ладони. Вильгельма передернуло, когда он услышал этот скрипящий звук.
— Что-то еще добавишь? — хитро смотря, спросила Носферату.
— Нет. Хотя… — он вспомнил важную деталь, о которой Вентру не любили распространяться. — Кровь «бездонного сосуда» подходит мне, несмотря на...
Эрилес закивала. Яснотка поднялась со своего места и с любопытством заглянула Вентру в глаза:
