— Я вампир! А ты – гуль, — девушка толкнула его в грудь. — Я легко убью тебя, и никто даже не найдет твоего тела, — она толкнула его вновь.
Бэн же лишь усмехнулся, так как девушка не могла его даже сдвинуть.
— Так говорили многие самонадеянные дуры перед тем, как отправиться с колом встречать рассвет.
— Хватит угрожать мне! — Крикнула Тори, толкая его сильнее, и Бэн сделал небольшой шаг назад. — Я приличная девушка! Я поверила тебе, впустила в свой дом, — Виктория толкнула его ещё сильнее, и Бэн зарычал, отступая. — Я влюбилась в тебя! — Бруджа прыгнула на гуля, сбивая с ног.
Они упали на скользкий пол, пролетев пару метров, вцепившись друг в друга, потеряв фонарь и пытаясь остановить движение в липкой промокшей земле. А потом внезапно пол провалился, и оба тут же оказались под водой. Сильное течение сразу дернуло их в разные стороны.
Бэн попытался перевернуться, чтобы подняться на поверхность. Один рывок, и он ударился головой о потолок. Течение его несло всё глубже. Стараясь успокоиться, юноша попытался продвинуться назад, но его смывало всё сильнее, и через мгновение он понял, что его вынесло из подземного лаза, и он в открытой воде. Под ним было полное тины речное дно. Оттолкнувшись от него, Бэн стал подниматься. Но, сделав один гребок, он ощутил, как его опутывают тяжелые веревки. Он резко оборачивался, пытаясь увидеть хоть что-то, что мешало ему, или поднимался, закрывая себе обзор, и в полной темноте не мог понять ничего. Веревки опутывали его все сильнее и, поддавшись панике, он стал дергаться, размахивая руками. Воздух в легких кончался.
Заставив себя немного успокоиться, Бэн понял, что это старая сеть, брошенная рыбаками. Стараясь больше не дергаться, чтобы не запутаться сильнее, он потянулся к ножу. Его рука коснулась пояса, и больше он не мог ей шевельнуть. Подтягивая к себе пальцами ремень, он чувствовал, как сети стягивают его все сильнее. Воздуха критически не хватало, и Бэн попытался разорвать путы своей сверхчеловеческой силой. Всё тело горело от нехватки кислорода, и, дернувшись, Бэн вдруг понял, что у него просто нет сил. Он старался успокоиться, хотя рассудок с бешеной скоростью пытался решить эту задачу. Ещё минута, и он просто утонет. Триста лет войны с опаснейшими существами земли, а он просто утонет... Бэн снова рванул, стараясь высвободить руку и достать нож. Его пальцы дотянулись до рукоятки, и юноша стал подтягивать его к себе. Нож выскользнул из ножен и удобно лёг в ладонь. Удача! Бэн повернул его, стараясь разрезать путы, но кисть была перекручена, и он просто не мог ей пошевелить. Гуль снова дернулся, стараясь поправить положение, но верёвка лишь плотнее обхватила руку. Он держал нож в руке, но не мог им воспользоваться. В отчаянии он выдохнул, теряя последний воздух, и дернулся, надеясь, что сможет освободить руку, пусть даже сломает её. Перед глазами прыгали кровавые круги, и Бэн уже мысленно прощался с Катериной.
Вдруг кто-то вырвал нож из его ладони и отрезал камни, что удерживали сеть на дне. Бэн чувствовал, как быстро поднимается, и через мгновение он вдохнул, оказавшись на поверхности. Он стал судорожно крутить головой, пытаясь оглядеться. Рядом с ним показалась голова Тори. Дернув его в сторону берега, она вытянула его спутанное тело.
— Ты смертный, а я бессмертная, — произнесла она, смотря, как он пытается восстановить дыхание. — Теперь ты понимаешь, человек?
Бэн не ответил. Он лег на грязную землю, медленно приходя в себя.
— Разрежь веревки, — наконец приказал он.
— Прости. — Тори стала спешно освобождать его. — Закончим на сегодня поиски? Как ты себя чувствуешь?
— Как будто утонул.
Женщина рассмеялась, заметив, что он шутит.
— Может, поедем ко мне? Я дам тебе свежую одежду. Переведешь дух?
— А ты приглашаешь?
— Да, Бэн, приглашаю.
— Тогда поехали.
— Просто отдохнем, или…— Тори посмотрела ему в глаза и смущенно опустила голову.
— Можем никуда не ехать и начать с «или»! — Бэна трясло после пережитого стресса, и он стал спешно раздевать женщину. Тори удовлетворенно улыбнулась и нежно обняла его, позволяя воспользоваться собой.
(Берлин, Alte Leipziger Straße 8. «Liebe Haima». Тремерская капелла. 13 августа 1808 год. Ночь). Пятница. (Дмитрий)
— Еще пять марок[1] за то, что ее довезут до моего дома? Петр, не смеши меня, друг мой. Это безрассудство простить такие деньги за час пути! — Раздраженный Дмитрий кричал на Тремера.
— Это плата не за час пути, дорогой Дмитрий, и вы это прекрасно понимаете. Девушка будет у вас, в вашем доме, в вашем распоряжении. Вы можете насытиться сами и накормить других, можете задержать ее до утра. Это стоит тех денег, что я прошу!
