(Берлин, Dorotheenstadt, 18 августа 1808 год. Ночь). Среда.
Марианна шла по правую сторону от Силь, Бэн по левую. Дита дремала в седле, и мужчина придерживал ее, чтобы она не свалилась. Вампиры отправились по домам, и гуль Палача провожал одолженную магичку до капеллы.
— Прошла ли твоя тяга к принцессе? — Нарушила тишину Марианна.
— Усохла, — буркнул юноша, убирая руки от спящей красотки.
— Она тебе далась? — Продолжала любопытствовать женщина.
— Не твое дело!
— И все же? — Марианна обошла лошадку и стала идти рядом, задевая Бэна плечом.
— Далась. И надоела. — Бэн дернул Силь, и та пропустила Бэна перед собой, снова оказываясь посередине.
— А Джетт-то! Трепался, что девчонка – нимфоманка.
— Откуда ему знать? Он – вампир, ему не известно ничего об этом!
— А как тебе? Не заметил ее неудержимой страсти? — Марианна хихикнула и вновь проскользнула к нему, обнимая его за талию и поглаживая ягодицы.
— Марианна! — Строго прикрикнул он не нее и замер, стараясь сдержать гнев.
Женщина, воспользовавшись его остановкой, обвила руками его шею и прижалась к его губам. Бэн резко ее оттолкнул и, схватив за горло, сжал, опуская перед собой на колени.
— Еще раз тронешь меня, дешевая шлюха, и я сверну тебе шею!
Отпихнув от себя женщину, он грубо подвинул Диту и забрался в седло. Он ударил по бокам лошадки, направившись в капеллу, бросив Марианну одну на темной дороге.
Добравшись до тремерской таверны, Бэн разбудил Диту, и вдвоем они незаметно проскользнули в ее комнату. Девушка сразу скинула большую сорочку Тори и запрыгнула под одеяла, довольная вытягиваясь и расслабляясь.
— Наконец-то высплюсь, — улыбаясь, произнесла она.
— Можно к тебе? — Спросил Бэн, подсаживаясь и начиная ее ласкать.
— Я очень устала. Не спала четыре дня, а вчера прилегла и оказалась в башне, — девушка оттолкнула его руки и умоляюще посмотрела на юношу.
— Хорошо. Спи, — сказал он с недовольством.
— Спасибо за понимание. Ты настоящий друг, — улыбнулась Дита и, завернувшись в плед, закрыла глаза. Она почти сразу погрузилась в сон.
— Друг? — Переспросил Бэн. Он покачал головой, пытаясь понять, что не нравится ему в этом слове. — Я тебе не друг, — тихо сказал он. — Я...
Бэн не знал, кто он для Диты. Но просто другом он быть не хотел.
— Дита, — он потряс девушку за плечо, пытаясь разбудить.
Она заворчала, прячась под одеяло. Бэн с силой развернул ее, выковыривая из сна, и посадил к себе на колени.
— Проснись, Дита, — требовательно сказал он.
Девушка хныкала и пыталась вернуться в постель. Не обращая внимания на ее отбивания, он вытащил из штанов свой инструмент и стал входить в нее.
— Бэн! — Возмутилась она. — Что ты делаешь!
— Молчи! — Приказал гуль и положил ей руку на рот.
Дита обижено сжала губы. Мужчина удерживал ее. Уложив в неудобную для девушки позу, он спешно самоудовлетворялся. Бэн использовал ее, не считаясь с ее мнением. Так же, как и вампиры. Он видел в ней свою собственность, свою игрушку. Ту, кем можно распоряжаться. Гуль играл с Дитой, и, когда она надоест ему, он поступит с ней так же, как и со всеми другими своими игрушками – выбросит или уничтожит. И Дите требовалось быть хорошей вещью, чтобы от нее не избавились. Дита уткнулась в подушку, скрывая лицо, чтобы он не видел, как ее трясет от гнева и злобы. Ей хватало того, что бессмертные относились к ней бесчеловечно. Временами Бэн поддерживал ее, выручал. Но лишь потому, что пока она была ему полезна. Пока.
Юноша кончил и стал нежно целовать ее шею и грудь.
— Не удержаться мне с тобой рядом, думаю только о тебе, — казалось, он оправдывался, ища у нее поддержки.
Дита улыбнулась, стараясь выглядеть как можно более естественно.
— Мне так хорошо с тобой.
— Ты чудесна, — Бэн сразу стал довольным и, укрыв Диту одеялом, ласково поцеловал ее, — увидимся!
— Бэн, попроси Катерину все же не говорить о моих умениях. Если все будут дергать меня, мы почти не сможем видеться.
— Да, ты права. Я поговорю с ней.
Бэн согласился слишком легко, и Дита сразу вспомнила о другой просьбе. Девушка сделала тревожное лицо.
— И присмотри за Максимилианом, я ему не доверяю.
Юноша кивнул и направился к двери.
— До встречи, Бэн. — Сладко улыбаясь, произнесла девушка. Гуль махнул ей рукой. Его глаза светились счастьем, и принцесса с трудом сдержалась, чтобы не накричать на него.
Бэн ушел. Дита сжала одеяло в кулаках, стараясь успокоить свое возмущение и недовольство. Ее разрывало от гнева. Принцесса устала быть вещью. Для всех. Для каждого. Стуча пятками по тонкому матрасу, она рычала, ругалась, проклинала гулей и вампиров.
Словно вторя ее брани, над ее головой скрипнула опора, и девушка, вздрогнув, уставилась на широкую деревяшку. Опора треснула и осыпала ее опилками. Приподнявшись, Дита провела рукой по разломанному дереву.
— И почему у меня получается только ломать? — Расстроилась она.
Забравшись под одеяло, она постаралась успокоиться. Ее негативные эмоции разрушали все вокруг. И она не хотела, чтобы капелла обвалилась на нее.
(Груневальд, Herthasee. Villa Walther. 18 августа 1808 год. Ночь). Среда. (Виктория)
