Вернувшись к своему слуге, Катерина соврала Бэнджамину о причине отсутствия кистей. Она не знала и не понимала почему, но ей не хотелось травмировать юношу своими проблемами. Несмотря на то, что воспоминания о смертном были смутными и расплывчатыми, она чувствовал сильную тягу к нему, и вела себя с ним, не как хозяйка, а как равная.
(Берлин. Весна 1509 года) Бэнджамин Груневальд
После того как Катерина вернулась на тренировки к Вильгельму, она объяснила, что голод и плохое самочувствие вызывается отсутствием ее крови в теле смертного и стала давать Бэну полпинты в неделю. Переносить жажду стало легче, а вот встречи с Вильгельмом и его постоянные насмешки и угрозы были невыносимы. Так же Катерина обмолвилась, что Бэну предстоит представиться Принцу, она стала больше рассказывать про мир бессмертных, объясняла правила. Готовила…
Но подготовка оказалась ни чем по сравнению с настоящей встречей с древним Каинитом.
Катерина велела слуге не поднимать головы, не смотреть на Принца, лишь на его ступни. Не приближаться к владыке домена и не говорить с ним без приказа. Сотни раз заставляла повторять фразу приветствия, правила и законы домена и также Традиции Камарильи, на которых стоились взаимоотношения бессмертных.
В день представления, перед стоящимся Берлинским дворцом, Катерина вдруг сообщила, что Принц вправе казнить Бэнджамина без особых причин. Юноша посмотрел на госпожу – она была необычайно бледна и лишилась кистей после последней встречи с Густавом. Его сердце обволок страх, но отступать было некуда – отступать было невозможно. По утверждению Катерины Принц мог отыскать их где угодно и призвать к ответу дисциплинами.
Вампирша подвела его к подземному входу рядом с часовней. Тут располагалась старые склепы, а также строилась подземная тюрьма для особо опасных негодяев. По длинным узким коридорам она провела своего трэлла до большого зала в гробнице Гогенцоллернов и с опаской открыла пред ними дверь.
Принц восседал на огромном каменном троне, одного взгляда на него Бэну было достаточно, чтобы наполнится трепетным страхом. Густав Брайденштайн – древний могущественный старейшина – выглядел как пожилой мужчина лет тридцати пяти с седеющими волосами, гладко выбритым волевым подбородком, широким грузным телосложением и небольшими, но очень прозорливыми глазами.
По указу Катерины Бэн сразу опустил голову и, пройдя на середину зала, упал на колени. Рядом встала его госпожа, и лишь это удерживало его от безудержного желания броситься прочь. Катерина тоже склонила голову, она не позволяла себе смотреть на Сира без его позволения. В такой позе они простояли минут десять, Бэн покрылся холодным потом, постоянно считал про себя до десяти и повторял заученные фразы. Принца окружал ореол значимости и властности. И эта аура давила на бедного смертного.
— Говори, — наконец велел Принц.
— Господин, — Катерина сделала к нему шаг, но не приблизилась более чем на длину вытянутой шпаги. — Я привела своего раба, о котором рассказывала вам. Он готов представиться, прошу, дайте ему позволение служить мне и быть моим трэллем.
— Пусть представится, — голос принца – холодный, бездушный. От его тембра у Бэна пересохло во рту и прежде чем начать говорить, юноша неловко кашлянул.
— Ваше Величество, великий хранитель домена Бранденбурга, Принц объединенного Берлина, создатель Камарильи, Густав Бранденштайн, мое имя Бэнджамин из Грюневальда, я был рожден двадцать лет назад в Шёнеберге. И я прошу вашего величайшего дозволения отдать мою душу, сердце и все жизненные силы на служение госпоже Катерине Кормфилд с сего дня и до скончания моего века.
Принц не ответил, и у Бэна затряслись ноги, напряжение росло, ему стало тяжело дышать, словно в старом склепе не осталось воздуха. Но присутствующие в зале другие слуги Густава чувствовали себя нормально, и как уже объяснила ему Катерина, они тоже были смертными.
— Пусть встанет и подойдет, — указал Густав, и Катерина махнула слуге культяпкой прикрытой плащом.
Бэн резко выпрямился, не поднимая головы, сделал два шага к старейшине и замер. Рядом с ним стоял Вильгельм и второй Отпрыск Густава – Клаус. От этого обстановка казалась еще более напряженной. Бэн чувствовал себя кроликом рядом с этими кровопийцами. Любой из них мог легко убить его в считанные секунды. Осушить или просто свернуть шею.
— Подними голову и посмотри мне в глаза, — приказал Принц и Бэн неуверенно посмотрел на владыку.
Его серые, почти серебряные глаза неприятно блеснули, и Бэн почувствовал легкий толчок, словно его слегка ударили по голове. Перед газами все поплыло, потемнело. Когда же он пришел в себя, Принц казался все таким же суровым, а вот его дети посмеивались.
— Можешь идти. — Принц махнул рукой Бэну в сторону выхода. — Все остальные тоже, оставьте меня с Катериной наедине.
Проходя мимо хозяйки, Бэн заметил, что она покраснела. Вампиры краснеют? Юноша был удивлен, но вместе с тем смущен, так как чувствовал, что это по его вине.
(Берлин. Июнь 1509 года) POV:Записи Бэнджамина Груневальда
