— Не нравится мне это, — покачала головой женщина, не отводя взгляда от хитрого лица старшего гуля.
— Да ладно, Тори, ты отлично фехтуешь и подраться любишь! — Тео даже не посмотрел сестру. — Я согласен. Тори развлечёт тебя!
— Отлично! — Анжело сразу заулыбался. — Бои через две недели. Может подготовить своих людей, я же проверю кандидатов. Ты сможешь дать им крови ещё до того, как твоя сестрёнка выберется на арену.
— Благодарю, — Тео, радуясь успеху, быстро закивал.
Анжело отсалютовал им и, прижимая к себе обретённые бумаги, быстро покинул капеллу.
— Меня изобьют, а я только восстановилась после Принца, — расстроено произнесла Тори.
— Не ной. Ты сама кого хочешь изобьёшь. Да и если пострадаешь сильно, я обещаю тебя прикормить пару дней.
— Твоя забота не знает границ! — фыркнула Тори и, не дожидаясь брата, вышла в город. Ей хотелось проветриться. Избавиться от унизительного платья и вцепиться в горло какому-нибудь солдатику.
Выйдя во двор, она глубоко вздохнула, чувствуя, как воздух бесполезными струями наполняет её грудь. Тори не нуждалась в воздухе, но привычка дышать осталась, и женщина с силой выдохнула. Вены почти хрустели от злобы и раздражения. Это раздражение преследовало Тори с тех пор, как она узнала, что Тео поставил сестру на кон в картах, словно она его собственность, словно она бездушный предмет. Тео смеялся со своими новыми знаковыми, подписывая бумаги о том, что он отдаст и свою жизнь, если проиграет. Когда на руках стрит-флеш[3], чувствуешь себя непобедимым и уверенным во всём, однако у противника оказался роял-флэш[4], и Тео перестал смеяться лишь на мгновение, решив, что ставка своей души была лишь шуткой. Его больше беспокоил проигрыш нескольких тысяч франков, чем жизни сестры. И когда симпатичный мужчина проводил Тори в свою карету, с улыбкой напоминая ей, что она теперь его собственность, и он вправе распоряжаться ею как захочется, женщина думала лишь о том, как вновь придётся заниматься скучным и бесполезным делом, так много доставляющего удовольствия мужчинам и совсем не радующим её. Но то, что в действительности пришлось испытать ей, было несравнимо ни с какими физическими ощущениями.
Сабина, Сир братца, выбрала Тео. И Тори была уверена, что ей пришлось стать Бруджа именно потому, что она была одета как мужчина и вела себя как мужчина. Только лишь глупостей не совершала, как эти самодовольные представители главенствующего пола.
Воспоминания о Становлении ещё больше испортили ей настроение и, бросив в карету шаль, туфельки и украшения, женщина направилась в город босая. Нарваться на неприятности? Скрутить какого-либо самодовольного денди? Получить несколько ударов от обнаглевших солдатиков? Это должно было поднять настроение. И пара глотков насыщенной адреналином крови. Горячей, сладкой, манящей. Пусть Густав запретил ей питаться в Бранденбурге, не пойман – не вор! Тори зарычала, чувствуя, как сухие пустые вены ноют от желания. Жажда, что мучила её последние пять лет, доставляла невероятные страдания и самые незабываемые удовольствия.
Женщина двигалась на север, не скрываясь, шагая по улице, перескакивая через навозные кучи, оставленные лошадьми, через мокрые грязные лужи с запахом помоев, отпихивая встречающихся на пути, уснувших на мостовой кур и запугивая грязными ругательствами проституток.
Наконец она выбрала жертву. Одинокая служительница Венеры за углом поправляла свой макияж в свете фонаря. На цыпочках Тори подошла к ней совершенно бесшумно и незаметно. Проститутка успела заметить её красные глаза лишь на мгновение в отражении зеркальца, что держала она перед лицом. Тори одной рукой зажала ей рот и, отклоняя голову, быстро впилась в шею, заглатывая обольстительную жидкость.
Сделав пару глотков, Тори отпустила девушку и слизала разводы, оставленные после питания. Рана быстро исчезла, но женщина продолжала всхлипывать, не потеряв сознание.
— Давай деньги! — рыкнула на шлюху вампирша, приставляя нож к тому месту, где только что касались её зубы.
— Вот, вот, — зашептала ночная бабочка, — всё, что у меня есть. Бери, только не убивай!
Тори схватила кошелёк и метнулась в узкую улочку, спеша покинуть место преступления. Завтра девица будет рассказывать о злобной грабительнице и так никогда и не вспомнит «Поцелуй».
Но вампирша не наелась.
Продолжая двигаться сквозь ночной тёмный город, женщина взглядом настоящего охотника пыталась отловить подходящую кандидатуру.
Лавочка пекаря.
Булочник уже работает, или же ещё. Не важно. Тори быстро осмотрела себя, стёрла с шеи и лица кровавые подтёки и ворвалась в лавку.
— Госпожа? — удивлённо поднял на неё взгляд мужчина.
— О, как прекрасно пахнет, — потянула Тори, — просто божественно, словно ангелы пригласили меня сюда, — сказал она, облизываясь и стреляя глазками.
— К сожалению, свежего хлеба пока нет, — промямлил пекарь, — я разогрею вам несколько булок, если хотите.
