— Бруджа, — с отвращением сплюнул Носферату и дважды стукнул по стенке, давая кучеру знак двигаться.
(Берлин, подземелье Шпандау. 7 сентября 1808 год. День).Вторник (Бэн)
Бэн стоял в конце туннеля и не мог понять, где его продолжение. Он прошёл примерно полторы земных мили[1] по большому, аккуратному лазу выше человеческого роста в высоту и более трёх футов в ширину. Лаз был укреплён и прорыт на огромной глубине, так, чтобы река не размыла его своды. В эту работу нужно было вложить огромное количество сил. Но лаз кончался тупиком, и Бэн не мог найти тайных проход или другие ответвления уже более пяти часов.
Катерина сообщила, что этот туннель построен Джеттом и что все Носферату в курсе, но никто не смог проникнуть за невидимую границу. Возможно, потому, что цитадель была защищена тремерскими ритуалами, но, быть может, и потому, что тайный ход был настолько хорошо замаскирован, что никто не смог найти его.
Бэна переполняло разочарование и злость. Его госпожа хотела, чтобы он нашёл проход, а он был не в состоянии этого сделать и то, что он подводил хозяйку, лишало его терпения и внимательности.
Внезапно туннель за его спиной осветился приближающимся фонарём. Бэн быстро затушил свою лампу и, прижавшись к стене, закрыл глаза, сосредотачиваясь и скрывая себя иллюзией. Эта сложная наука плохо ему далась, но делать себя незаметным хотя бы на время получалось.
Через пару минут в проход выбежала высокая стройная девушка и, прижавшись к одной из стен, словно прошла сквозь неё. Бэн не шевелился, боясь развеять свою маскировку, а девушка вернулась через пару минут. Выпрыгнула из стены и помчалась назад в сторону города.
Юноша, наконец, вздохнул и приблизился к тому месту, где проходила девчонка. Стена была плотной и твёрдой. Возможно, это была сильная магия тремеров. А может, это была магия девушки. Бэн прищурившись, посмотрел в след удаляющейся фигуры.
— Придётся надавить на Диту... — проговорил он.
(Берлин, Alte Leipziger Straße 8. «Liebe Haima». Тремерская капелла. 7 сентября 1808 год. Ночь).Вторник (Анжело)
Девушка следила за ним уже третий день. Пристально, не отводя взгляда, она преследовала его, стоило ему только появиться в капелле. Такое навязчивое преследование Анжело раздражало, но, стоило ему подойти к Дите, она сбегала под прикрытие Марианны и продолжала прожигать его взглядом из-под юбки распорядительницы таверны. Забавы с собаками Диту сильно разозлили, и теперь нахальная девчонка всем видом показывала, что так просто Анжело это не простят. Гуль Сенешаля магичку побаивался, но вместе с тем старательно игнорировал. Сколько бы девчонка на него не гавкала, в действительности опасность представляла лишь её магия. А Ларс утверждал, что она использовать сама её не умела. Лишь критические ситуации подталкивали её тело на какие-то манипуляции с тонкой материей.
— Подать вам ещё вина? — ласково спросила девица, наклоняясь к его столу и отвлекая от безумной девчонки Карла.
— Да, благодарю, — кивнул он прислуге, и смертная покорно поклонились и удалилась.
— Мы можем идти? — пытаясь поймать его взгляд, спросили братья Авиксон. Последние остались этим вечером за его столом. Глен и Глеб затронули неприятную тему по поводу боя с Бэном, и Анжело не хотел их более видеть.
— Да, свободны, — кивнул он.
Приближающиеся бои беспокоили его всё сильнее. Последние лет пятьдесят он тщательно избегал выходить на арену. Во-первых, это могло показать его слабость в том или ином свете, а во-вторых, Анжело боялся проиграть и опуститься в глазах господина, который, несмотря на все его усилия, смотрел на слугу с пренебрежением. Выиграть у Бэна казалось Анжело непостижимой задачей. Потому-то он и предложил деньги мальчишке. Анжело был готов предложить и больше, но теперь его раздирала гордыня и не желание преклоняться перед выскочкой. Немного порадовала Катерина, которая лично обратилась к нему и попросила поменять некоторые роли в бою. Палач имела особые требования на противника Бэна в последней, смертельной схватке, и Анжело надеялся, что вампир, который будет выступить против гуля, сможет нанести хоть какой-то вред самовлюблённому нахалу.
— Ваша выпивка, — вернулась девица и, всё так же улыбаясь, налила в его бокал жуткого пойла.
— Садись ко мне, — приказал он, и девушка с радостью подчинилась. — Как твоё имя?
— Руана.
— Ты давно здесь?
— Где?
— В этом доме.
— Не очень. Не помню, — пожала пчёлами смертная, улыбаясь до ушей.
— У тебя покровитель есть? — спросил гуль, отхлёбывая из бокала.
— Нет.
— Ты девственница? — на всякий случай проверил он, чтобы не портить товар Петра.
— Нет.
— Пошли. Развлечёшь меня, — Анжело поднялся, кинул ей в руки пару монет и повёл за собой, указывая дорогу к личным комнатам.
Дита, сжавшись зверёнышем, смотрела на него и, пройдя мимо строптивой девчонки, Анжело сделал в её сторону неприличный жест.
Помня, как девушка в прошлый раз с ним обошлась, Анжело взял у Марианны ключи от одной из комнат и несколько раз проверил, что замок плотно закрыт.
