— Ненавижу ублюдка! — выдавил юноша, рассматривая тело Анжело.
— Тебе не стоило лезть в наш спор! — Дита разъярённо пнула тело гуля Сенешаля. Ей хотелось порвать его в клочья, но сил бы никогда не хватило. Конечно, то, что Бэн её избавил от наказания, было приятно, но это значило, что вместо простых побоев, которые Анжело сейчас бы ей устроил, Диту ждало нечто более жестокое и продолжительное. И всё по вине напыщенного мальчишки, который мнил себя спасителем.
— И позволить ему тебя калечить?
— Это не твоё дело, Бэн!
— Это не было бы моим делом, если б мне не нужно было вести тебя через час к Катерине. Так что в следующий раз, когда вздумаешь убиваться об Анжело, выбери другой день. Ясно? — он схватил её за руку и, повернув к себе, смотрел полным безумия взглядом. Бэн был ужасен в таком виде, но Диту его ярость уже не пугала.
— Предельно! А теперь пусти меня, я пойду переодеваться! Этот ублюдок провал мне платье!
— Не пойдёшь! — Бэн схватил её крепче, и она поморщилась от его сильной и жёсткой хватки.
— Хорошо, только руку мне не сломай! — она пыталась отцепиться от него.
— Надо дождаться, когда Анжело придёт в себя и извинится.
— Тебе надо, ты и извиняйся! Я с ним цацкаться не буду!
— Тебе надо извиниться первой и начать посещать его собрания, чтобы он принимал тебя как гуля. Иначе так и будешь для него общественным стадом, пустым местом, о которое он ноги вытирает.
— Да я лучше сдохну, чем на его собрания ходить буду!
Бэн замолчал и, отстранившись, посмотрел на неё с удивлением.
— Твоё упрямство меня поражает. Тебе что, нравится, как к тебе он относится?
— Да, я тебе уже говорила, что нравится, оставь меня в покое! — девушка всё ещё была на взводе, и её злил не сколько Анжело, сколько Бэн, который пытался навязываться ей свои правила.
— Но мне не нравится, — гуль говорил уже спокойно и пытался успокоить и её. — Я не хочу, чтобы он тебя донимал. Анжело жесток, и это может плохо для тебя кончиться. Дита, я не хочу, чтобы ты пострадала.
— Точнее, не хочешь, чтобы он меня прикончил? — злобно усмехнулась девушка.
— Да, не хочу!
— Не он, так кто другой, — принцесса тряхнула головой и отвернулась от любовника. Бэн не просто пытался управлять ей, он желал сделать её своей собственностью, ждал подчинения. А Дита не собиралась подчиняться никому, кроме господина.
Юноша вздохнул и, отпустив предплечье девушки, стал поглаживать её волосы.
— Зачем ускорять события. Мне хорошо с тобой! Я не хочу, чтоб тебя убили. Мне самому не нравится спорить с Анжело, но я переживаю за тебя. Ведь... — Бэн замялся, словно теряясь в словах: — ведь твоя кровь очень нравится Катерине.
Дита оттолкнула его руку, ловя удивлённый и печальный взгляд. Он порядком ей надоел со своими указами и правилами, но в Бэне было и много хорошего, а Джетту нужны были письма Катерины. Вздохнув и улыбнувшись, девушка повисла на его шее. Юноша с радостью обнял её в ответ.
— Ладно, для Катерины буду паинькой, — шутливо сказала она ему.
— Только для Катерины? — Бэну вдруг стало грустно. Он ждал от неё других слов, но девчонка была упряма, своенравна и от своих принципов не отступала. Это его расстраивало. Бэн не стал для неё авторитетом, хотя и всячески пытался опекать принцессу.
Анжело, покряхтывая, приходил в себя и медленно стал подниматься. Бэн оттолкнул от себя девушку, не желая, чтобы старший гуль видел его влечение к ней.
— Бэн? Что... что произошло? — словно впервые увидев его, Анжело оглядывался по сторонам.
— Я сожгла твои вещи, придурок! — крикнула ему Дита, встав за спиной Бэна.
— Сука! — пошатываясь, он попытался пойти в её сторону.
— Успокойся, — примирительно поднял руки Бэн.
— Ты погнался за мной и врезался в опоры, неуклюжий шакал! — продолжала Дита, не обращая внимания на растущий гнев гуля.
— Врёшь! — рассержено крикнул Анжело, потирая лицо и пытаясь вспомнить, как он получил удар. — Подойди ко мне, и я сверну тебе шею! — его всё ещё шатало, и он не мог сориентироваться.
— Поздно, проспал! Я еду к Вильгельму, и, помнится, он запретил меня трогать. Так что позаботься лучше о своих потерянных бумажках и документах!
Бэн обернулся к Дите, которая, сложив руки на груди, грозно смотрела на обидчика. Бэну не пришлось извиняться перед Анжело – она его выгородила. И девушка совершенно не боялась старшего гуля.
— Нам пора, — произнёс гуль Палача, наклоняя голову и пряча довольное лицо.
Подхватив девушку, он увёл её к стойлам и, усадив к себе на колени, быстро вывел лошадь в сторону Шарлоттенбурга. Не сдерживая своего восторга, Бэн обнимал девушку, посмеиваясь. И Дита была просто прекрасна, когда злилась.
— Я не говорил тебе, что ты меня восхищаешь?
— Ха! — девушка всё ещё была полна гнева, потому сидела, выгнув спину и задрав подбородок.
— Ты восхищаешь меня, Дита!
(Берлин, Alte Leipziger Straße 8. «Liebe Haima». Тремерская капелла. 7 сентября 1808 год. Ночь).Вторник (Пётр)
