Когда Дмитрий уснул, Ларс вернулся к существу. Оно упало и теперь не могло подняться, карабкаясь по стволу дерева. Это выглядело жутко. Но Ларс от такой картины только рассмеялся.
— Ты похож на паука!
— Хочешь, отвезем тебя к Алисе, она сделает тебе такое же, — существо не обращало внимания на его смех.
— Кто ты? Дмитрий очень... расстроен из-за тебя.
— Поверь, я тоже за себя расстроена. — Она, наконец, поднялась и смогла посмотреть на него своим единственным глазом. — А разве ты не узнаешь меня? Больше не вызываю в тебе животных инстинктов.
Ларс вздрогнул, сразу узнавая и манеру говорить и слова, что он говорил девушке пару месяцев назад. Но поверить в это было слишком сложно. И он не посмел бы сказать это вслух.
— Мы остановились. Возьми свой нож и верни мне второй глаз! — Приказала Дита.
(Бергамо. Trescore Balneario. 23 мая 1812 год. Ночь) Пятница. (Дмитрий)
Дмитрий проснулся. Карета стояла, значит, они добрались до северного перевала не далеко от Бергамо. Тут вампир договорился с одной кочующей труппой, что они сопроводят его до Берлина. Так было безопасней и Алисе сложнее было бы их найти. Циркачи за несколько золотых предоставили им небольшой вагончик без окон и несколько крепких сундуков. Вагончик делился на две комнатки. Одна для вампира, вторая для Ларса. И Ларсу предстояла объяснять, почему Дмитрий не появляется днем.
Извозчиком им был назначен полуслепой старый жонглер, старик много выпивал и при первом знакомстве, Дмитрия чуть не вырвало от его общества. Но труппа вся была с грешком и каждый вечер, если останавливались на ночлег, начинали гнать самогон и пить до одури.
Дмитрию выбираться из своей ниши в карете не хотелось. Образ изуродованного тела не шел у него из головы, и он не желал встречаться с ней сейчас. Надо было попросить Ларса засунуть девушку к нему. В темноту. Носферату бы мог не смотреть, а просто испить ее. Как и прежде. Да, лишь пары капель ее крови было достаточно, чтобы узнать. Но в таком виде Амалия не сможет нормально жить. Даже просто существовать. Дмитрий слышал о тайных возможностях Саббатских кланов изменять плоть. И поговаривали, что Тремеры могут делать нечто подобное. Но отдавать ее в Берлине Тремерам он не собирался.
Девушка должна остаться с ним! Варан спрячет Амалию в темноте, и никогда не будет смотреть на то, во что она превратилась. И это совершенно будет не важно, если он сможет пить ее кровь и слушать ее песни.
Собравшись с духом, вампир открыл дверцу второго пола и поднялся. Карета была пуста. Стояли они прямо посредине готовых к поездке цирковых фургонов, и приготовленный для Дмитрия фургон был всего в паре шагов. Вампир огляделся в поисках Ларса. Слуга, заметив хозяина, сразу подскочил к карете, помогая ему открыть двери и выйти.
— Наш багаж уже погружен, господин, — сказал слуга, склонив голову
— Где... где она? — Спросил Дмитрий, оглядываясь.
— Ждет в вашей повозке.
— Нет, лучше не в моей! Договорись, чтоб ей выделили отдельный фургон! — Судорожно замахал руками вампир
— Как пожелаете. Но... ей уже на много лучше. И... вы можете ей помочь.
Дмитрий лишь удивлено взглянул на слугу и тот повел его к фургону. Извозчик, заметив прибившего господина, сразу спрятал недопитый бутыль и приветственно поклонился. Ларс открыл для Дмитрия полог, пропуская вперед.
На огромном сундуке рядом с небольшим столиком сидел мальчишка, вытянув ноги. В дешевой хлопковой курточке и штанах. На лысой голове была кепка, но в остальном он был совершенно обычный мальчишка. Или девчонка. Очень исхудалая, осунувшаяся.
— Амалия? — Дмитрий был удивлен ее преображением.
— Простите, что не могу встать для вас, — девушка склонила голову. — Ларс помог мне немного поправить внешность. Надеюсь, так я больше вас не пугаю? — Ее голос был бесцветен. Дита говорила вежливо и тихо. Смиренно. Как обычный слуга.
— Да, так лучше, — признался Дмитрий, все еще не решаясь подойти к ней.
— Я была бы вам очень благодарна, если бы вы помогли мне и с остальным.
— Чем я могу тебе помочь? — Его голос срывался, и он откашлялся.
— Дайте мне крови... и отрубите мне руки и ноги, — принцесса запнулась лишь на крови, она очень боялась, что вампир снова ей откажет.
— И ты излечишься? — Дмитрий не слишком верил. Обычно гулям требовалось несколько месяцев или даже лет на восстановление конечностей. Девушка с отрубленными ногами и руками доставит им массу хлопот.
— Да, вам не стоит ни о чем беспокоиться.
— Хорошо, но мне надо поесть... — вампир хотел бы взять ее крови, прямо сейчас, но уродство смертной все еще пугало его.
Дмитрий сам был уродлив. Носферату. Варан ненавидел свое лицо и считал себя безобразным убийцей. Амалия была прекрасным цветком, с которым он был готов жить вечно. Принцесса была так красива, что Носферату рядом с ней забывал о своем уродстве. Но теперь, он не хотел даже прикасаться к ней.
