Через полчаса он вернулся с кружкой густого бульона и двумя пилюлями. Положил все это перед ней на стол.
— Это обезболивающее. Действует как обезболивающие. Глотай.
Девушка послушно исполнила его команду и принялась есть, с трудом удерживая в дрожащих пальцах ложку. С ней явно было что-то не то, но это «не то» было несравнимо с ее прошлым физическим состоянием.
Около трех ночи появился Дмитрий. Вампир проснулся уже пару часов назад, но боясь увидеть изменения, которые обещал произвести с девушкой Ларс, отправился на охоту. Варан выбрал какого-то грязного старика на улице, чья жизнь не казалась привлекательной, как и его запах. Смертный оказался сильно пьян, и Дмитрий был расстроен своим выбором. Добравшись до гостиницы, Дмитрий надеялся протрезветь, но пьяная кровь оказалась гуще, чем он предполагал.
— Как она? — Спросил вампир у слуги заплетающимся языком.
— Целая. — Ларс не знал, как объяснить ее психическое состояние.
— Хочу посмотреть, — Варан направился к ее комнате, но Ларс окрикнул его.
— Не советую пить ее, я дал ей... кое-что, с алкоголем тяжело пойдет, — Дмитрий кивнул и скрылся за дверью. Ларс расстроено покачал головой. Завтра хозяин будет винить его и в том, что был пьян, и в том, что Дита была опоена наркотиками. Но останавливать господина не решился.
Девушка даже не подняла голову, когда Дмитрий вошел. Гуль надел на нее одну из своих рубашек, и смертная выглядела совсем высохшей в этом большом белом балдахине. Благодаря крови вампира она выровняла свою кожу и избавилась от шрамов еще несколько ночей назад. Теперь же, когда ее тело приняло человеческий облик, Дмитрию показалось, что она вновь прекрасна, как и прежде. Но в действительности девушка была болезненно худа, высохшая, с посеревшей от мучительной жизни кожей и выцветшими от боли глазами.
— Как ты? — Дмитрий подсел рядом.
Дита не отвечала и не шевелилась. Вся комната пропахла кровью. Ее кровью. На полу вампир видел четкие следы, где она пролилась. В зубах появился знакомый зуд. Но это было уже не важно. Девушка вернулась, и она была теперь только его.
Варан наклонился к ее шее, принюхиваясь и наслаждаясь этим запахом. Как же он скучал по ней. И теперь Дита наконец-то рядом. Дмитрий нежно обнял ее, не замечая, что принцесса совсем никак не реагирует. Подтянув смертную к себе поближе, вампир поцеловал ее кожу за ухом, он не хотел ее кусать, но не смог удержаться. Девушка слегка вздрогнула от прикосновения его клыков, и вампир с радостью стал пить. Привкус наркотика делало ее кровь еще притягательнее. Дмитрий не знал почему, но это заводило его, будоражило, а Дита не останавливала его, позволяя пить все больше. Повалив ее на кровать, вампир осторожно целовал ее шею, губы. Принцесса вернулась и была его и только его, и больше ему ничего было не надо. Отравленная кровь вытекала из раны, но Дмитрий продолжал кусать ее снова и снова. Дита дарила ему жизнь, она могла спасти его от голода и одиночества. Такая сладкая, вкусная, больше ничего не имело значение.
Поцелуи, укусы, прикосновения к ее коже. Дмитрию казалось, что они занимаются любовью. Той самой, которая доступна лишь вампирам связанным Узами Крови. И девушка в его руках непременно должна быть с ним связана. Дита так долго была без хозяина, что ее Узы с Карлом давно должны были пасть. Теперь она станет его гулем! А красота принцессы вернется, вампир был в этом уверен.
Дмитрий целовал и кусал ее, и вскоре и он и она испачкались в зловонной крови, пахнущей смертью. На секунду Варан остановился, отрываясь от ее кожи. Дита лежала неподвижно, не подавая никаких признаков жизни.
— Амалия, — он осторожно погладил ее по щеке. Бледной, чернеющей щеке.
Дита чернела. Быстро. Черные полосы расходились от каждой раны оставленной его зубами.
— Ты должна была остановить меня! — Вампир с ужасом смотрел, как она умирает у него на руках. Вскрыв вены, он стал кормить ее своей кровью. Дита пила слишком медленно и чернота не проходила.
— Пей, пей скорее, милая моя, прошу тебя, — он поглаживал ее голый череп и снова плакал.
Наконец смертная глубоко вздохнула и сделала большой глоток. Чернота стала отступать и вскоре девушка снова приобрела нормальный цвет.
— Все хорошо, хорошо, больше не пугай меня так, милая, — он продолжал ее гладить. Ларс не зря предупреждал его, возможно Дмитрий даже не заметил из-за наркотиков, как она останавливала его.
Вампир поднялся с кровати, все еще сжимая ее маленькую высохшую кисть.
— Прикажу Ларсу позаботиться о тебе, он все тут уберет. А ты пойдешь спать со мной. В мою постель!
— Я люблю тебя, — прошептала она.
Это обожгло Дмитрия сильнее, чем солнечный луч. Вампир резко отпрянул, отпустив ее руку. Может ему всего лишь показалось? Может это действие алкоголя и таблеток? Принцесса не должна была этого говорить.
Он чудовище.
Он монстр, которого невозможно любить!
(Потсдам. 30 мая 1812 год. Ночь) Пятница. (Дмитрий)
