И все же… когда тяжелая плита соскользнула, они увидели перед собой через стекло узкой кабины вертикальную колышущуюся поверхность: океан Европы. Аттик, стоя за пультом, включил передние фары и знаком показал тем, кто оставался снаружи, чтобы их выпустили в никуда. Наверное, морские глубины Кси Боотис выглядели так же: холодная темнота без всякого движения. В обычном океане полагалось бы быть жизни, движению, далеким отблескам с поверхности. Здесь же – ничего похожего. Бортовые огни высвечивали лишь их собственную траекторию, направленную в никуда, и, какое бы направление они ни выбирали, подлодка двигалась без всяких ориентиров. На такой глубине не видно было даже непроницаемой ледяной стены, которая превращала это место в подземный мир, отдельный космос, почти независимый и управляемый собственными, странными и гибельными законами. Если после нескольких дней путешествия подлодка опустится ниже, давление станет таким, что их раздавит, разотрет в крошку куда раньше, чем они достигнут океанского дна.
Скоро они оставили позади призрачный силуэт Корабля, такой огромный, что он походил скорее на часть рельефа, чем на рукотворный объект, и углубились в вечную ночь. Чувство изоляции, потеря ориентиров тревожили людопсов, и они предпочли укрыться в трюме. Эврибиад сперва приказал им дежурить в ходовой рубке на носу, чтобы составить компанию Аттику – скорее из вежливости, чем из необходимости. Тот, пожав плечами, заявил, что он и сам там не слишком нужен, машина прекрасно идет сама, – и присоединился к людопсам. Он воспользовался передышкой, чтобы объяснить, как работает оборудование:
– Ваши каски оснащены вычислительной аппаратурой. Не ноэмами в полном смысле слова, поскольку ваш главный козырь при встрече с Интеллектами – то, что вы незаметны, но парочкой монтажных плат по старинке. В частности, я их откалибрую, чтобы они переводили вам прямо в ухо языки изначальной планеты. Я не знаю, наделены ли наши друзья белуги голосом, но если так, вам нужно будет понимать общий смысл того, что они говорят. Вот с письмом я ничего не могу сделать.
Они отдыхали в отсеке позади ходовой рубки – в голой, неудобной комнате с металлическими стенами (обустроить ее у них времени не было). Когда возникла пауза, Эврибиад спросил у Аттика:
– Раз пока нет ничего срочного, вы можете рассказать нам о человеческих языках и о том, почему их много, а не один?
Аттик посмотрел на него, удивленный таким вопросом. Но среди солдат послышался ободрительный шум. С момента кризиса, через который пришлось пройти, когда появилась Плавтина, они знали о существовании связи между людопсами и жителями изначальной планеты. У большинства, в том числе у Эврибиада, все перемешалось в голове. Но история с языками заинтриговала кибернета, поскольку он не мог перестать думать о тяжелой задаче – как сделать из своры псов народ, способный выжить среди звезд.
Деймон сел на землю посреди маленькой группки, словно школьный учитель. Когда первое удивление прошло, он улыбнулся, довольный тем, что может снова играть свою традиционную роль, которую играл на протяжении стольких веков их истории. Он прочистил горло, подумал, что сказать, и пустился в объяснения:
– В противоположность вашему народу, человеческая раса не сводилась к одному народу, а сперва даже к одному виду.
Он осмотрелся вокруг и удостоверился, что все слушают его, открыв рты, и продолжил, довольный оказанным эффектом:
– На изначальной планете большая поверхность занята сушей и континенты разделены двумя большими океанами. Однако задолго до космической эры люди говорили на одном языке, как и вы, и жили вместе на одной территории. Как-то раз один из них решил построить огромную башню, способную достигнуть небес.
– Что вы хотите сказать? – прервал его Гистий. – У них что, не было самолетов?
– Нет, – серьезно ответил Аттик. – У них не было ни самолетов, ни лазеров, ни Интеллектов, которые могли бы дать им совет, ни эргатов, чтобы делать их работу. Они жили как вы, в деревнях, только у них не было Отона, который бы им помог. Тогда они решили добраться до неба…
Он почувствовал, что публика заволновалась, и поднял руку, чтобы это прекратить.
– Они не знали, что небо – лишь атмосфера, – продолжил он терпеливым голосом. – Они не знали многого, как щенки. И принялись строить башню в форме зиккурата; она поднималась этаж за этажом. Конечно, о физике они тоже ничего не знали, и башня развалилась гораздо раньше, чем могла достигнуть неба. Они были полны гордыни и решили промолчать о том, что не знали математики, и объяснить, что они оскорбили Бога, а тот их наказал. И чтобы искупить свой так называемый грех, они разошлись по Земле…
Гистий снова его прервал:
– Но… Вы же сказали, что в то время не было Интеллектов! Как же они могли оскорбить Бога?
На лице Аттика читалось некоторое затруднение. Возможно, он недооценивал способности людопсов к размышлению.
– Ну… поскольку эти люди очень мало знали о физике, они думали, что есть безгранично сильный человек, который создал мир.
