Роберта с тех пор как подменили. Он закрылся ото всех, никого к себе близко не подпускал, стал жестким, неприступным. Они с Лукой вместе учились, были знакомы с детства, но последние годы дружба их еле теплится. Лука жалеет друга, а я давно ему говорю: когда у человека душа черная, ему никто не нужен.
Сердце Ани заныло от жалости к Роберту. Трагичное прошлое теперь объясняло его поведение, его холодность и отчужденность. Должно быть, он сильно страдал, но уж она-то сможет растопить лед его сердца!
– Роза, а расскажи мне историю вашего дома! Это еще немецкая постройка? Лука тут жил? – сменила тему Аня, чтобы отвлечься от откровенных мыслей о тренере.
– У этого дома непростая судьба и своя тайна, – оживилась Роза, устроившись поудобнее и прикрывшись пледом. – На этом месте еще в довоенные годы стоял немецкий рыбацкий дом, а когда после войны переселенцы приезжали в Калининградскую область, они занимали дома, только что покинутые немцами, со всеми вещами и мебелью. И этот дом достался деду Луки – Афанасию. Когда они с женой прибыли сюда, у дома была проломлена крыша, а комнаты внутри завалены битым кирпичом, осколками снарядов, вещами. Они своими руками все разобрали, подлатали крышу. А потом случайно дед обнаружил пустоту за стеной подвала, разобрал стену – а там оказался склад немецких книг и сундук с монетами. Они смогли соседнюю землю выкупить и сад разбить, очень уж нравилось им здесь.
А потом деда отправили работать в Саратовскую область, и дом пустовал пятнадцать лет. Когда Афанасий вернулся, дом представлял собой жалкое зрелище: пока хозяева отсутствовали, соседи-алкаши вломились в дом и сделали его местом своих посиделок – раньше же никаких охранных систем не было… Непрошеные гости распилили стропильную систему на дрова – зимы были холодные, печи топить было нечем, все в ход шло, что плохо приколочено, – заборы, сараи. Люди топили печи даже янтарем! В те годы море выбрасывало куски размером с кулак, и местные собирали их и бросали в топку. Книгами немецкими топили, мебель распиливали. Столько богатства сожгли!
Та часть крыши, которую прежде снаряды пробили, не выдержала и повторно рухнула, а вместе с ней и часть стен сложилась внутрь. Но Афанасий упертый был и на старом фундаменте возвел дом заново, частично уцелевшие кирпичи использовал, по памяти восстановил дом. Тут Лука все детство провел, пока отец по морям ходил под иностранным флагом. Возвращался с долларами – семью кормил. Лука такой же работящий и ответственный вырос – в лепешку разобьется, но родных обеспечит. Места тут чудесные.
– Правда чудесные! А дом-то какой, оказывается, почтенный и хлебнувший жизни, – ответила Аня.
Ей захотелось внимательнее рассмотреть дом внутри и снаружи, побродить по окрестностям, представляя, как Лука в детстве бегал по склону холма, раздирая руки о заросли ежевики, играл в моряков и пиратов, воображая себя капитаном корабля.
Наутро Аня отправилась к порту в надежде проветрить голову после беспокойной ночи: она до рассвета не могла сомкнуть глаз, мысли роем кружили в голове, перед глазами пробегала одна и та же картинка: Роберт касается ее ног и накрывает мягким теплым свитером, берет ее на руки и выносит на берег. Минуты, проведенные с ним наедине, в воспоминаниях растягивались в часы. А новые подробности его жизни убеждали Аню быть терпимее к его резким перепадам настроения.
Аня принадлежала к тому типу женщин, которые спасали своих мужчин, отдавая всю себя и не прося ничего взамен. Она не привыкла, чтобы о ней заботились, поэтому выбирала отношения, где мужчине нужны были ее поддержка и помощь. У нее перед глазами был пример отца, для которого ей пришлось стать и нянькой, и спасительницей и который полностью лишил ее веры в то, что кто-то захочет оберегать ее и поддерживать. История, рассказанная Розой, пробудила в ней давно забытые переживания юности, когда отец оставил их, и с тех пор ей пришлось учиться жить самой, не надеясь ни на кого. Разглядывая Роберта, у Ани щемило сердце – она находила в нем едва уловимые черты отца. Когда она видела папу последний раз, он был примерно того же возраста…
Завернув за угол, она окинула взглядом безлюдный пляж и вздрогнула, завидев мужской силуэт на песке. Рядом сидела собака. Теперь, если она подойдет к нему, он наверняка подумает, что она нарочно его выследила. Но это лучше, чем томиться в неведении, поэтому она уверенным шагом направилась к берегу, увязая кроссовками в сухом песке.
– Доброе утро! – добавив немного нежности в голос, как можно спокойнее произнесла Аня.
– Доброе! – ответил совсем не удивленный ее появлением Роберт и улыбнулся так мягко и ласково, будто тоже провел ночь с мыслями о ней. – Садитесь! – добавил он, расстилая свою кофту на песке.
Небо было бесцветным, словно у нового дня кончились краски. Серебряный занавес дождя надвигался со стороны моря, и первые тяжелые капли опускались в воду, робко и будто извиняясь, что потревожили. Казалось, море застыло от удовольствия – ни единой волны, только круги от прикосновений дождя украшали серо-синюю гладь.
