И всё же я не хотела жаловаться на жизнь. У меня была маленькая, но настоящая семья, у меня был крохотный, но всё же дом — его прошлая хозяйка переехала в другой посёлок, выйдя замуж, и жилище вместе с небольшим огородом перешло в наше с Майей владение. Здесь было всего две маленькие комнатки да тесная прихожая, не считая душа и туалета. Мебель прежняя хозяйка увезла с собой, но соседи подарили нам на новоселье кое-как сколоченные из досок кровати и стеллаж с полками. Сложнее всего было привыкнуть постоянно мыть нашу единственную кастрюлю — в ней мы и готовили еду, и заваривали чай. С тряпками было проще — Варха привёз мои вещи с базы, да и Темайе отдали её вещи из захваченного паука.
Темайя учила меня многому, что было мне незнакомо — она всю жизнь прожила в посёлке и умела ухаживать за грядками и вести хозяйство. Но вскоре и мне нашлось, чему поучить сестру — Майя, как и многие другие, тоже не умела читать. Итак, с утра мы ковырялись в нашем огороде, днём уходили работать на общие поля и в теплицы, а вечером сидели под бледной лампой и, пока готовили ужин, заодно вырисовывали буквы вилкой на тесте или складывали их из фасолин. Многому так обучиться не получилось бы, и я попросила у соседки старые газеты; узнав, для чего они мне, соседка тоже напросилась на урок. Потом она передала другой соседке, и ещё, и ещё; через пару месяцев у меня был целый класс, так что мы занималась на улице, не помещаясь в нашем скромном жилище. То, что началось лишь обучением грамоте, вскоре превратилось в своеобразную школу: ученики поочередно читали заметки и статьи, удивляясь новой информации, а я комментировала прочитанное, вспоминая почерпнутое из тех многих книг и фильмов, что я успела изучить на базе.
Очень помогла Ренна, принеся нам бумагу и ручки, а потом и какие-то книги из своих запасов; но это были в основном научные труды по медицине, которых всё равно никто не мог понять, и их изучение пришлось отложить. Несколько занятий Ренна провела вместе со мной; ученики по очереди читали надписи на упаковках лекарств, а Ренна объясняла, что это значит.
Сначала приходили взрослые соседи, желая научиться читать надписи на пачках и руководства к технике; потом начали приводить своих детей, чтобы я учила их и заодно присматривала, пока родители в поле. Я удивлялась, понимая, что взрослые знают немногим больше, чем малыши.
Поначалу Майя расстраивалась, что занятия занимают много времени — из-за них я постоянно отлынивала от работы в огороде. Но постепенно соседи стали благодарить нас гостинцами — вкусной едой, мелочами для дома, семенами — и Майя тоже втянулась в этот процесс.
С момента моего возвращения прошло уже три месяца. И мне совсем не хотелось никуда бежать. Хотя я уставала и на работе в поле, и на уроках, особенно если приводили особо шумных и непоседливых детей, я всё чаще ловила себя на мысли, что вполне довольна сложившейся жизнью — я никак не связывала домик в посёлке со своей прошлой жизнью на базе, и мне иногда казалось, что я просто убежала именно туда, куда хотела. С самого утра и до вечера я придумывала планы предстоящих уроков, а по вечерам, видя прогресс в обучении своих подопечных, чувствовала себя почти счастливой.
Но газеты теперь мало помогали, к тому же детям они были совершенно неинтересны; и в один прекрасный день я попросила Варху привезти нам какие-нибудь книги.
Я думала, что он просто молча возьмёт что-нибудь из запасов базы, и обещала всё вернуть в целости и сохранности после уроков; но Варха, видимо, решил поосновательнее поддержать нашу маленькую школу и обратился за помощью к вышестоящим.
Когда вечером на наше очередное занятие вдруг без всякого предупреждения зашёл Нэйвин, я думала, что провалюсь сквозь землю.
— Добрый вечер. Не отвлекайтесь, — спокойно произнёс Нэйвин. — Я тут немного посижу, если не возражаете.
От его голоса по телу пробежала дрожь. А я ведь почти забыла, как он выглядит. И как на меня действует его голос. И как хочется прикоснуться. Из головы вылетело всё, что я собиралась рассказывать ученикам. Я поймала его взгляд — мимолётный, едва зацепивший, ледяной. Он бегло осмотрел комнату, не нашёл ничего похожего на сидение — у нас в доме был всего один стул, на котором сидела соседка Лила, единственная взрослая из сегодняшних гостей, а дети разместились на полу на подушках и ковриках, которые принесли с собой — и просто сел на пол, прислонившись к стене.
— Сарыч! — воскликнула Майя, как раз вошедшая в комнату из кухни. — Здравствуйте! Эм… чаю?
— Не нужно. Не обращайте на меня внимания. Продолжайте.
Щёки горели. Мне казалось, что я лишусь чувств. Майя и Лила, наверное, всё поймут, но на это мне было плевать. Меня волновало только то, что Нэйвин совсем на меня не смотрит.
— Альва! — позвала меня Майя и подбадривающе улыбнулась. — Не стесняйся, покажи наши успехи. Вы знаете, — она снова обернулась к Сарычу, — Альва иногда по полночи не спит, придумывает задания для уроков. По-моему, у неё дар учит детишек. Да и взрослых, тоже.
