Алтарь был весь измазан человеческой кровью, а также следами сексуальной активности храмовых священников. По всему периметру алтаря руками рабов была выкопана глубокая канава, куда стекала кровь жертв. Словно самая обычная грязь. Во время своих ритуальных оргий священники сцеживали кровь жертв и пили ее.
Для евреев, детей завета, такое поведение представлялось в высшей степени непотребным, чем-то нечестивым и грязным. Эти земли были ими прокляты. Худшего места на земле, по их мнению, и не было вовсе. И вряд ли кто-нибудь из евреев когда-нибудь бывал здесь.
И вот стоя у стен капища, в котором поклонялись идолу, Иисус задаёт поразительный вопрос Своим ученикам: «За кого люди почитают Меня, Сына Человеческого?» (1) Вопрос совсем не пустяковый. Можно сказать,
Раздаётся нестройный хор голосов. Кто-то из двенадцати учеников говорит: за Илию, кто-то – за Иоанна Крестителя, кто-то – за Иеремию, кто-то – за одного из пророков.
Любопытно, но самоназначенный спикер всех двенадцати Пётр молчит. Он лишь растерянно чешет свою голову. Лоб его нахмурен. При всём своём желании Пётр пока не может понять, почему они сейчас стоят там, где стоят.
Наконец Иисус поворачивается и к нему и спрашивает его за всех остальных: «А вы за кого почитаете Меня?»
Пётр выступает вперёд и отвечает, один за всех: «Ты – Христос, Сын Живого Бога» (2).
Судьбоносные слова произносит Пётр. От таких слов сотрясается земля, сокрушаются камни, содрогается сама Вселенная. Еврей Пётр, который, вполне возможно, мог знать наизусть все те библейские тексты, которые мы сегодня именуем Пятикнижием, который наверняка знал и читал откровения пророков, псалмы и притчи Соломона, говорит о том, что вот этот человек по имени Иисус и есть сбывшееся пророчество о Мессии, о котором засвидетельствовал Ветхий Завет ещё более шести столетий тому назад. Он – тот, Кого так долго ждали: Он – Христос. Спаситель мира.
За такие слова Петра могут запросто убить.
И убьют, через какое-то время.
Иисус молча кивает в ответ. Остальные ученики начинают постигать истину.
«Тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыла тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах; И я говорю тебе: ты – Пётр, и на сём камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её; Я дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах» (3).
Здесь сказано о многом. Но, заметьте, ни слова о том, где разворачивается само действие, или об обстоятельствах происходящего. Слова Петра тоже воспринимаются как данность. Ничего от противного. Хотя всё вокруг него буквально вопиет прямо противоположное тому, о чём заявил Пётр. Пётр в этой сцене предстаёт перед нами человеком, стоящим на краю обрыва: он отвечает Своему Учителю, находясь, что называется, «в аду» и оттуда делая своё признание.
На днях мы с Кристи, сидя на кухне, говорили о тех вещах, которые затрагиваем в своих молитвах уже долгие годы. Целых пятнадцать лет, если быть точным. А может, и ещё больше. Однако чисто внешне в нашей жизни мало что изменилось. Точнее, ничего не изменилось. Жена пожаловалась, что устала. Что силы её на исходе. Надежда (именно так, с большой буквы) и Вера (тоже с большой буквы) уже почти оставили её. Достаточно было лишь одного взгляда на лицо Кристи, чтобы понять, что она действительно очень сильно переживает. «Почему Господь не откликается на мои молитвы?» – вопрошала меня жена. Её терзания мне вполне понятны. По правде говоря, какая-то моя часть тоже устала.
Но одновременно я почувствовал лёгкое раздражение. Нет, не на Кристи. Я люблю свою жену. Она у меня настоящее сокровище. А потому дело здесь не в Кристи. Проблема в другом. Всё чаще в наш дом тайком прокрадывается незваный гость: он вертится у нас на языке, проникает в ход наших мыслей. Он молчалив, но изобретателен и коварен. И он олицетворяет зло. Бродит вокруг нас на цыпочках, нашёптывает на ухо всякие лживые гадости, и занимается этим уже давно. Очень давно. И у него, у этого непрошеного гостя, есть имя. А потому, когда Кристи возроптала на то, что Господь ничего не предпринимает в ответ на её молитвы, я тут же мысленно услышал это имя.
Отступничество и малодушие, вот что это такое.
Медленно и методично этот враг разрушает фундамент нашей веры, краеугольный камень, на котором зиждется наше спасение, размывает нашу гору Эверест, грозя превратить её со временем в груду щебня, чтобы потом всучить нам в руки горсть мелких камешков, напоминающих речную гальку. И добивается он этого одним способом: подвергая сомнению, ставя под вопрос те истины, о которых говорится в Священном Писании.
