– Такие комплименты только разжигают мое желание побеждать, – хмуро ответил Бальтазар и сел за стол. Взял из вазы яблоко и вгрызся в него зубами. – Решил, что делать с принцессой Диленой?
– Думаю, решение тут очевидно, – сказал Дор, ковыряя мясо. – Она должна будет покинуть двор.
– Ты говорил с ней? Как она объяснилась?
– Еще нет, – ответил Дор и разозлился на себя за то, что упускает время. – Ты мне так и не сказал, кто вез письмо принцессы.
– Штефан.
– Что?
– Я понимаю, он твой секретарь, правая рука и ты ему доверяешь. Но посмотри на него под другим углом. Чего он хочет? К чему стремится? Смерть Грега… Она ведь очень странная, не находишь? Он был славным парнем, добрым и честным, я уважал его. Возможно, он узнал что-то, о чем не смог смолчать, и это стало причиной его гибели. А вот Штефан… Он таких чувств не вызывает. Вы слишком близки, чтобы ты мог это видеть, – сказал Бальтазар, внимательно наблюдая за Дором.
– Ты что-то знаешь об этом? О том, как погиб Грег?
– Ненамного больше, чем ты. Но я в курсе последних событий. Поэтому хочу дать тебе совет: полагайся только на себя и своих врагов, если не хочешь быть преданным. Кстати, я так понял, ты дал добро на отношения Кордии и Мариана? Она теперь живет в его покоях, и, когда я шел сюда, видел, как они целовались в карете. Хотя не могу поклясться, что только целовались… Я не вглядывался.
– Мариан может сам принимать решение, с кем ему целоваться, – огрызнулся Дор. Слова Бальтазара задели его за живое. День и так не задался, а представив себе Кордию в объятиях Мариана, ему стало совсем тошно. – Я не его отец, чтобы раздавать благословения.
– Но Кордия твоя собственность. Ты купил ее, – напомнил Бальтазар. – И, насколько я помню, ты не любишь делиться. По крайней мере, с лошадьми у тебя именно так. Или ведьма для тебя значит меньше, чем лошадь?
– Ты правильно заметил, Кордия моя собственность. – Дор сделал упор на слове «моя» и улыбнулся. – Так что я с этим разберусь сам. А ты сплетничай поменьше, а то за скучающую старушку принимать будут. Не пойдет на пользу репутации.
Бальтазар откинул голову назад и расхохотался. Чтобы скрыть свое раздражение, Дор принялся за жаркое. А образ целующихся Мариана и Кордии так и остался стоять у него перед глазами.
Перед разговором с принцессой Диленой Дор долго собирался с духом. Умылся, почистил зубы и даже написал небольшую речь на бумаге, которую тут же порвал в клочки, даже не дав чернилам высохнуть. Одно его неверное действие – и скандал, который может закончиться войной, гарантирован. Но притворяться, что он ничего не знает, он тоже не мог. Это было еще хуже, чем новая война. Из подданных короля Аталаксии делают идиотов, да и его величество не блещет умом, раз позволяет такому происходить.
Дор поправил маску и направился к двери, когда в нее постучали. Распахнув ее, он увидел генерала Клавеля.
– Чародей Сабола по вашему приказу арестован и доставлен в Узкую башню, – доложил он.
Узкая башня была построена специально для сильных чародеев и ведьм. Там стояли особые защитные заклинания, не дающие им возможности применять магические чары, и там они становились обычными людьми.
– Сопротивлялся? – заметив на лбу генерала засохшие капли крови, спросил Дор.
– Не без этого. Пришлось за ним побегать. А когда его взяли, хохотал как сумасшедший. Даже жутковато стало.
– Нужно было взять с собой Мариана.
– С нами были военные чародеи, – сказал генерал. – Они отлично справились. И, в отличие от Мариана, у них не было личных мотивов, которые могли помешать аресту.
– Это правда, – согласился Дор, – у них с Саболой сложные отношения. Я хочу лично допросить его. Нашли что-то полезное при обыске?
– Полагаю, да, – после паузы ответил Клавель, и Дору это не понравилось.
Он хотел расспросить его о деталях, когда к нему в покои без стука ввалился Оскар. Он был бледен, словно только что столкнулся с чудовищем.
– Дор, Бернард повесился на конюшне, – доложил он. Генерал Клавель с недоверием уставился на него. – Тело еще теплое, зови чародея, чтобы смог зафиксировать его предсмертные воспоминания.
Смерть Бернарда окончательно выбила Дора из колеи. Сколько раз он ни моргал, но забыть болтающегося в петле мужчину не мог. Он верил Кордии, что его убили, потому что не мог поверить, чтобы Бернард добровольно ушел из жизни. Он был увлеченным, любопытным человеком, у которого было немало врагов, которые могли с ним разделаться. Но чтобы вот так нагло, под носом у короля… Должно быть, убийце очень приперло помешать ему что-то сделать. Дор обернулся на Штефана, который прихрамывая шел за ним. Они возвращались в его покои. Во дворце было тихо, и было в этой тишине что-то зловещее.
– Ты знал, что Грег оставил записку? – спросил Дор.
– Нет. Написал что-то интересное? – небрежно осведомился Штефан.
– Ну как сказать… Поделился подозрениями насчет слежки, – осторожно сказал Дор, наблюдая за Штефаном. Тот хмыкнул:
– Уверен, что это его почерк?
– Конечно. С чего ты взял, что ее могли подбросить?
– Всякое бывает.
