Канцлер продолжал молчать. Император негодующе посмотрел на склоненные головы и запоздало бросил, — Вы мэтр можете идти. — Торопливо поднявшись с колен, Миго Гарено поспешил убраться, оставив своего Патрона наедине с недовольным монархом. Рейн IV задумчиво глядел вслед проворно уходившему в сторону ремесленных кварталов советнику канцлера.
— Ты ему доверяешь?
— По большей части, — Торберт Лип поднял глаза на стоявшего перед ним повелителя Торнии. — Он не смельчак, конечно, но умен и хитер как ласка. И еще он предан.
— Неужели? — император с сомнением бросил еще один взгляд в сторону сутулой фигуры.
— Он предан не мне, — канцлер улыбнулся, видя с какой скоростью, прихрамывающий мэтр стремился уйти из опасного места. — Этот прохвост верит в империю и, как и многие фиолетовые, ненавидит Смелых. И Матрэлов в особенности.
— Ненависть порой только мешает. — Император повернулся к Липу и проворчал: — Вставай уже, а то в своих кольчужных шоссах дырку протрешь. Сколько у тебя людей?
— Приблизительно восемь сотен. Плюс еще три-четыре сотни стрелков.
— Надежные?
Канцлер неопределенно мотнул головой.
— Я спрашиваю надежные, — с нажимом переспросил Рейн IV.
— Всякие, — с неохотой признал его собеседник. — Но это все, что оказались под рукой. — Торберт Лип с вызовом взглянул в синие глаза, — И сейчас мы других не найдем.
— Сколько он уже там лютует. — Император кивнул в сторону нависавшего здания тюрьмы.
— Часа полтора. И по идее должен уже выдохнуться. Мы заперли все входные двери, дополнительно укрепив их.
— Это его не удержит. — Император внимательно рассматривал главный донжон тюремного замка, с четырьмя квадратными башнями по углам.
— Нет, конечно, но, по крайней мере, на какое-то время притормозит. Нам повезло, что убегавшие стражники догадались запереть за собой решетки и внутренние помещения. Даже обезумевшему Младшему Владыки пришлось с ними повозиться.
— Если бы он вырвался из тюрьмы сразу, то боюсь, мы бы его встречали не здесь. — Император выдохнул так, будто сбрасывал с плеч тяжелый груз. — Как думаешь его остановить?
— Я расставлю во втором ряду Стражей из красных. На случай если он прорвется. — Канцлер досадливо крякнул. — Но их так мало. — Он скосил глаза на выкрикивавших команды капитанов и сержантов. — Главное чтобы арбалетчики и лучники выстрелили одновременно.
— А они будут стрелять? — напряженно поинтересовался император.
— Я надеюсь.
— Ты надеешься? — зло прошипел Рейн IV. — Я останусь здесь и прослежу, чтобы все вложенные в тетиву стрелы, все болты, вставленные в арбалетное ложе попали в этого негодяя. Я заставлю их всех не просто выстрелить, они будут целится так, как если бы на кону стояла жизнь их собственных детей.
— Это не поможет. — Торберт Лип досадливо поморщился. — Когда Владыка вырвется наружу, они не смогут в него выстрелить. Даже если Вы их заставите своим Даром. Это будет святотатство.
— Пусть выстрелят хотя бы некоторые, — нетерпеливо закричал император.
— Вы забыли про его Зов. Даже простых красных непросто убить в такой момент. Что же говорить про Матрэла. Его кожа может выдержать с десяток попаданий. После Призыва она становится поистине каменной.
Император беспомощно огляделся. Его взор метался по высокому, с торчащими деревянными балками зданию. Задержался на сложенной неподалеку поленнице. — Тащите бочки со смолой. Всякий хлам, что горит и дымит одновременно. Быстро! — Широкое лицо скривилось в отвратительной гримасе. — Если мы не можем его застрелить, то может, получится сжечь. Огонь сильнее стали. Внутри башне старые деревянные перекрытия и загорится она быстро.
— Вы собираетесь сжечь Его Смелость?
— Я собираюсь спасти всех нас, — Рейн IV нетерпеливо отмахнулся.
— Ваше Величие, — подбежавший подкапитан был молод и бледен. — Владыка Норбер, — юнец судорожно сглотнул, — он, кажется, скоро вырвется. Главные двери трещат и скоро не выдержат.
Канцлер поднял глаза к небу. — Да помогут нам Триединые.
