— Мне пора, — говорила она всякий раз, когда мы размыкали объятия, чтобы вдохнуть воздуху. Я очень хотел ее, но меня одолевали всякие страхи и предчувствия. Что она уйдет и больше никогда не вернется ко мне, узнав все, что ей готова рассказать Мэрилин. Или если даже и вернется, то я все равно своего не получу. Или, если даже и получу, ей это не понравится. Слишком уж здесь сыро и воняет. Никакой романтики. Мне нужно было не просто быстренько перепихнуться, но я боялся, что Шэй сочтет меня глупым и неуклюжим сопляком. Неумехой. Я страстно желал, чтобы она крепко прижалась ко мне, чтобы любила меня, а больше всего мне хотелось рассказать ей о себе все, что я еще не рассказал. При этом я понимал, что молчал слишком долго. В голове все смешалось, я не имел понятия, с чего начать. Хотелось просто умереть. Я не представлял, что ей наговорит Мэрилин и о чем сама Шэй уже догадалась на основании тех скудных сведений, которые я ей сообщил.
Времени, чтобы подготовить ее, у меня не было, так что я не стал даже пытаться.
— Завтра придешь? — спросил я.
Она отодвинулась от меня и засмеялась.
— Потому что сейчас уже времени нет, да? — уточнила она достаточно жестко. Но выглядела при этом как розовый бутон.
Я схватил ее и притянул к себе:
— Послушай, Шэй. Есть вещи, о которых я тебе не говорил. Не те, о которых я знаю, нет, это то, о чем я догадался, до чего сам додумался.
— Тетки боишься, да? — шепотом спросила она. — Не стоит, Мэрилин — нормальная баба.
— Правда? Она меня пугает немного. Да и я ей не особенно понравился, так ведь?
Она фыркнула:
— Дело не в том, как тебя на самом деле зовут, а в том, что ты собой представляешь. Здоровенный волосатый мужик — угроза моей добродетели.
— Ну, в этом смысле она совершенно права. — Я поцеловал ее в кончик носа. — Обещай, что придешь.
Шэй выпрямилась и одернула одежду.
— Обещаю.
— Что бы ни случилось?
— А что может случиться? — Она прыснула. — Не подгоняй фортуну, Суини. — Отворила дверь и выглянула наружу. — Горизонт чист, — шепотом сообщила она, потом оглянулась на меня через плечо: — Тебе не нравится, что она знает, кто ты такой, так, что ли, Гил? Не понравилось, что она назвала тебя Суини. — С этими словами Шэй рванула прочь.
Я долго сидел в темноте, перебирая в уме все, что сегодня произошло. Думал про дом тетки Мэрилин, сад. В тот момент, когда я стоял в воде и смотрел на это, в голове что-то щелкнуло, но, как обычно, я никак не мог прийти к правильному заключению. Видимо, потому, что я уже привык отключать сознание от того фрагмента своего прошлого, что грозил вот-вот вырваться наружу. Теперь же я заставил себя открыть все двери и впустить всех призраков. Одиночное заключение в этом сыром коттедже подходило для этого лучше всего. Я улегся на кровать и выбросил из головы все лишнее — особенно Шэй, — после чего открыл шлюзы для воспоминаний.
Пару часов спустя я снова встал. Было темно, и я никак не мог унять дрожь. Дело было не во внешнем холоде, казалось, у меня все заледенело внутри, а не только снаружи. Остальное меня как бы не касалось. Одевшись потеплее, я выбрался наружу, в ночь. На этот раз пошел по широкой дороге к старому слипу. Это был долгий путь, в обход, но я считал, что мне надо двигаться именно так. И шел как на автопилоте.
Сначала ночь казалась непроницаемо темной. Но когда я прошел около мили, облака разошлись, и показалась бледная половинка луны. Живые изгороди под ветром шуршали и скрипели просто оглушающе. И угрожающе. Чем ближе я подходил к старому слипу, тем больше мне казалось, что я иду по своим старым следам. Правда, никак не мог точно вспомнить, что ходил когда-то по этим узким тропинкам. Может, приезжал на машине, но никогда — ночью. К тому же я был сейчас полумертвый от страха.
Небо наконец расчистилось, ветер стих. Я сел на перевернутую лодку Салливанов, глядя, как волны мягко шлепают о берег, и некоторое время набирался смелости. Все вокруг стало незнакомым: слишком много изгородей, слишком много отсветов из окон домов. Тем не менее днем, когда мы с Шэй забрались в сад возле «Олд Корн Стор», я уже знал, что бывал здесь раньше. Ночью. Но не смог вспомнить, как попал туда и зачем. Когда я поднялся на ноги и огляделся, взошла луна.
И тут внезапно маленький Гил восьми лет от роду материализовался. Вот он сидит на заднем сиденье «рейнджровера», прижав бледное личико к окну. Дверца машины распахнута, водительское сиденье пусто. Он перебирается на него, потом вылезает из машины и озирается вокруг. Одной рукой держится за бок. По лицу его течет кровь… Тут видение пропало.
Я медленно спустился по галечному склону к реке и, держась у самого берега, пробрался через два сада и дошел до границы участка, на котором стоял «Олд Корн Стор». Продрался сквозь живую изгородь и скрючился в тени. Высокая крыша здания четко выделялась на фоне неба, я осмотрел ее и медленно опустил взгляд вниз. На занавесках, закрывавших большие застекленные двери, плясали отблески от экрана телевизора.
