— Да, Эванджелин Уолтер. — Мэрилин захихикала и вдруг произнесла с американским акцентом: — «Зовите меня просто Вэнджи, дорогая». Когда она это говорила, я не могла избавиться от желания назвать ее «вагина». — И фыркнула. — Господи, вот стыдоба-то! — Она вновь стала серьезной. — Упокой Господи ее бедную, измученную душу! — добавила она благочестиво.
— Измученную?
— Ну да, мне так всегда казалось, я ведь с ней каждую неделю виделась. Миссис Уолтер была очень одинока, полностью погружена в себя, никогда у нее ни для кого доброго слова не находилось, даже для тех, кто считал ее своим другом. Очень страдала от неврозов.
— А много у нее было друзей?
Мэрилин мой вопрос, кажется, удивил.
— Здесь не было. Но она довольно много ездила. Думаю, Весельчак О’Дауд — то есть Джер О’Дауд — был самым близким ее другом. Не разлей вода, вот какие они были. Неразлучники, — добавила она себе под нос.
— Он был дружен и с моим отцом, не так ли? — спросил я наугад.
Мэрилин бросила на меня странный взгляд:
— Не уверена, что это можно так назвать, хотя, конечно, они вместе крутили какие-то дела. Оба входили в совет директоров гостиницы «Атлантис». Ее потом закрыли, перестроили в шикарный жилой дом. — Я был уверен, она чего-то недоговаривает, но слишком нервничал, чтобы на нее давить.
— А с моей мамой миссис Уолтер дружила?
— С твоей мамой? — поразилась Мэрилин. — Нет, я бы не сказала. Миссис Уолтер, если можно так выразиться, не была создана для женского общества. Никоим образом.
Я никак не мог полностью осознать то, что она мне только что сказала. Та женщина, что тогда смеялась над нами, была матерью Алкионы? Если это так, почему Кресси все эти годы ухаживала за ее полоумной дочерью? Этот вопрос я задать не мог, не хотел слышать, что Мэрилин скажет по этому поводу, или, если уж совсем точно, не хотел, чтобы она подтвердила еще одно мое опасение. Я молча смотрел на нее через стол: она уставилась в окно, о чем-то задумавшись. Я налил себе еще остывшего чаю и отпил глоток. Странно, каким погруженным в себя может выглядеть человек, когда то, что вертится у него в голове, гораздо более интересно, чем все, что ему говорят. Я, по сути дела, почти не воспринимал сейчас внешний мир. И продолжал думать о яхте, о названии, написанном на ее транце, о людях, которые в тот день находились на борту. Теперь наконец я знал, кто они такие: мой отец, мистер О’Дауд, его приятельница миссис Уолтер и «леди в белом» — Алкиона Уолтер.
— У нее была дочь? — Я хотел подтверждения своей догадки.
Мэрилин с трудом сглотнула.
— Да, — пробормотала она. — Я-то ее никогда не видела, но мне говорили, она появилась здесь за день до убийства миссис Уолтер. Странно это. Насколько мне известно, она никогда раньше к матери не приезжала. Кажется, была умственно отсталая. Когда миссис Уолтер перебралась сюда из Нью-Йорка, девушку поместили в монастырь в Типперэри. К монахиням. Там ее все время и держали, взаперти.
— А почему миссис… Почему эта женщина перебралась сюда?
— Ну, знаешь, спроси чего полегче… Странный поступок, совершенно непонятный для человека, занимающегося искусством, не правда ли? Ей бы в большом городе поселиться. Я что имею в виду — кроме галереи миссис О’Фаолейн, другая ближайшая картинная галерея есть только в Корке, в самом городе.
— А почему девушку держали взаперти в монастыре?
— Не знаю, могу только сказать, что немногие способны ухаживать за такими, как она. Миссис Уолтер точно была не из их числа. Говорили, по ее виду нельзя было сказать, что эта девушка… э-э-э… умственно отсталая. — Мэрилин широко улыбнулась.
Мы некоторое время сидели молча, и я пытался понять, почему моя мать все эти годы навещала Алкиону. До сего времени — если вообще об этом задумывался — я всегда считал, что она гостит у нас и мама к ней ездит потому, что опекуном Алкионы был наш друг Муррей Магро, а поскольку он и его жена Грейс жили в Оксфорде, а мы жили в Ирландии… Теперь же в голове у меня крутилось сразу несколько объяснений, а также еще одна тревожная мысль, которую я прежде для собственного спокойствия все время отбрасывал в сторону и которая теперь преследовала меня: у Алкионы и у меня был одинаковый цвет волос, одинаковые глаза, даже несмотря на то, что ее глаза совершенно ничего не выражали. Тут не надо быть большим специалистом, чтобы все понять. Гил Суини, сын убийцы. А какое отношение к этому убийству имела Алкиона?
— Расследование тогда проводилось? — спросил я внезапно, застав ее врасплох.
— Что? Расследование убийства миссис Уолтер? Да, конечно.
— И кто его вел? — продолжал я.
Мэрилин, казалось, этот вопрос удивил, но она все равно ответила:
