— В ней нет искры. Даже мы не сможем ее вернуть. Отпусти… она ушла…
— НЕТ! НИ ЗА ЧТО! Она будет ЖИТЬ! — упрямо твердила я, продолжая вливать резерв.
Отец что-то кричал, умолял помочь. Он даже плакал, сильнее прижимая… маму к себе. И вдруг я снова услышал звук спускаемой тетивы. Нет, сегодня я больше никому не позволю умереть!
Я вскочила, готовая придушить гада, спустившего тетиву, голыми руками. Я даже не успела увидеть болт, летящий в мою сторону, перед тем, как черный дракон расправил крылья и принял удар на себя!
В этот момент я возненавидела весь белый свет! Кроме того, что они забрали у меня мать, так еще и второй раз кто-то умрет за меня?! Не бывать этому! Я вскочила и пламя, против моей воли, охватило меня. Если в лесу оно было красным, то сейчас весь мир вокруг окрасился синим, да еще и сполохи молний сверкали в этом огне. Я снова стала возвышаться над землей, распространяя пламя вширь.
Выплеснуть злость мне не дали. Рука моя была схвачена Лайем. Эти голубые глаза смотрели с такой тоской и болью, что мое порванное в клочья сердце сжалось в один болезненный комок.
— Остановись, прошу тебя, горячая моя душа! Ты убьешь весь город! Да, погибнут виновные, но и невиновных жертв будем очень много! Стоит ли смерть той, золотоволосой девочки, смерти спустившего тетиву? Тем более что всех, у кого было хоть маломальское оружие, заблокировали маги, — но видя, что мой гнев все еще пылает, продолжил, — и если ты сейчас не остановишься, то мы не успеем спасти Танна…
И тут до меня медленно, сквозь алую пелену ненависти и злости, стал доходить смысл сказанного. Смерть всегда забирает самых дорогих. Но остаются те, кому мы еще нужны и ради них стоит жить.
Обведя взглядом площадь было видно сеточное коричневое плетение, удерживающее некоторых людей на месте. Значит, Лай не обманул. И если они удерживают убийц, то я могу заняться раненым драконом.
Я расслабилась. И сразу огненный смерч пропал, и я провалилась в объятья эльфа. Меня обняли и крепко прижали. Мои плечи непроизвольно начали вздрагивать. Но времени расслабляться нет, надо заниматься живыми. Оглянувшись, я увидела, как над мамой и Наром суетились эльфы. Я дернулась в их сторону, но Лай меня удержал, отрицательно помотав головой и кивнув на другую кучку народа, среди которой на земле виднелась черная макушка. Заняться живыми, он прав.
Я вливала резерв в Линиэля, а он плел заклинание, в структуру которого все время что-то добавляли другие эльфы и драконы. Через десять минут все были взмокшие, ну, кроме меня. Меня отправили вливать резерв для заклинания в другого эльфа. И так до тех пор, пока Танн не открыл глаза.
Хримарриат вздохнул с облегчением и прижал к себе жену правой рукой, а меня левой. Рядом стоял Лай и неодобрительно, но молча косился на нас. А мы уставшие не обращали ни на что внимания. Главное, он будет жить.
А вот моя мама… Я, высвободившись из объятий, поспешила туда, где сидел понурившийся отец. Вокруг суетились люди… и нелюди, но мама все так же была недвижима и бездыханна. Я присела рядом, взяла, за похолодевшую руку:
— Прости, — только и смогла прошептать я. Прекрасно понимаю, что ничего не воротишь назад! Но я бы жизнь свою отдала, что бы изменить события сегодняшнего дня.
Отец положил свою руку поверх моей и легонько сжал:
— Не твоя вина. Не кори себя.
— Это все неправильно! НЕПРАВИЛЬНО!
Вздохнув и оторвавшись от родительницы, пошла к Граввлану. Там в окружении народа сидел безутешный отец, потерявший единственного законного наследника. Бастарды не в счет.
— Он погиб с честью, достойной не многих! Храбрость его будет воспета в веках! — коснулась я плеча правителя.
— Да на кой мне ваши почести и слава?! Мне нужен сын! Верните мне сына! — тут он вдруг обернулся, зло уставился на меня. — Это ты во всем виновата! Это он тебя защищал! Если бы не ты…
За меня неожиданно вступился Линиэль. Как только он рядом оказался?
— Если бы Вы отменили свадьбу, как того требуют законы эльфов, если бы вняли голосу разума, а не гнались за добычей, то возможно ваш сын сейчас был бы с вами. Но вы предпочли власть и богаство и получили то, к чему стремились.
— Да как вы смеете обвинять меня в том, что мой сын мертв?! Это обвинение грозит перейти в грандиозный конфликт, вы это понимаете?
— Понимаю, — кивнул Владыка, — и если вам так будет угодно, то я даже не стану вас останавливать в очередном проигрышном деле.
Приобняв меня за плечи Линиэль стал уводить меня прочь от этого места.
Все остальное я помню, как в мутном отрывочном сне.
