И тут в тишине, пока все молчали, я услышала журчание реки и ответный шелест дуба. Словно они переговаривались между собой. А ведь они очень и очень давно проводят время вместе. У них должно быть сложилась крепкая дружба. Представив себе дружбу воды и дерева я улыбнулась.
Взгляд мой переместился на небо, что было точно расшитым бисером покрывалом с редкими фиолетовыми сполохами. Бисер сверкал и переливался разными цветами, успокаивая и маня одновременно. Какие же мы мелки и ничтожные пылинки во вселенной. Но при этом дорога каждая судьба, каждый путь.
Пока я рассматривала звезды, раскиданные по ночному небу, тишину нарушали лишь дуб с рекой. Парни молчали.
— Что-то случилось? — посмотрела я сначала на одного, потом на другого.
— Ты так давно не улыбалась, что я боялся спугнуть мысли бродившие в твоей голове, — усадил меня к себе на руки Лай.
— По-о-о-о-ошли домой, — зевнула я. — Жарлиз до завтра. Встречаемся на этом же месте. Покажешь, как протекает жизнь под водо-о-о-ой, — не сдержала я второй зевок.
Поднявшись, я в своем мороке направилась к берегу. Все бы было ничего, если бы мне, уже сонной, не попалась под ногу рыба. И что она делает так близко от нас? Неужели спит? Я, естественно, не смогла на нее не наступить, а потом испугаться. Мало ли кто под темной водой скрывается! Я дернулась, потеряла равновесие и мой визг поглотила вода.
Покуда меня бултыхающе-булькающую вытащил Лай, я уже успела наглотаться воды и проснуться. Сзади снова раздавался смех.
Все, домой, домой! Никаких ночных гулянок. Спать! Облачившись в подсушенную одежду мы направились обратно.
— Ты так и будешь здесь сидеть? — уточнила я у Лай, который проводив меня в комнату и уложив в постель уселся рядом и пристально меня разглядывал.
— Могу лечь, — последовал ответ, сопровождаемый хитрющей улыбкой.
— Можешь, — спокойно подтвердила я. И уточнила: — На твою кровать.
— А мне на этой больше нравиться.
И улыбнувшись от уха до уха, этот наглец развалился рядом.
— Ты что делаешь? Как я буду утром объяснять отцу твое присутствие в моей спальне? Иди-ка ты… — попытка спихнуть обладателя наглой белобрысой макушки не увенчалась успехом, — в свою комнату.
— Я сам скажу отцу, что я здесь делаю, и что у нас все серьезно.
— ЧТО-О?! — кажется, так я еще не удивлялась. — Ну, уж нет! Давай, топай в… отсюда.
Я стала толкать его руками к краю
— Ах так! — я пустила в ход ноги.
Как же тяжело бороться вроде бы с легким и изящным эльфом! Мои ноги попали в плен к его. Но я так быстро не сдаюсь! Я стала извиваться всем, оставшимся свободным, телом. Тогда этот остроухий просто сел на меня.
Нависнув надомной, он уточнил:
— Еще попытки сопротивляться будут или ты признаешь мое превосходство?
— Никогда!
Оценивающий взгляд эльфа прошелся от моего лица до груди и обратно, снова встретившись со мной глазами. Я понимаю, почему именно туда упал его взгляд — я тяжело дышала от борьбы и моя грудь высоко вздымалась, иногда касаясь его. Или все же не от борьбы я так часто дышу?
— Ты уверена? — пощекотал своим дыханием мое ушко Лай.
Я не ответила. От его близости у меня внутри образовывался огненный ком, обладающий собственным мнением. И он требовал, что бы я прижалась сильнее… была еще ближе… Словно мы были недостаточно близки. Мысли путались в голове. Я понимала, что если сейчас откроется дверь и кто-нибудь заглянет, то осудит наши действия, но в то же время я категорически не хотела, что бы эльф отодвинулся хоть самую капельку.
Дыхание у Лайя билось и стало частым, как будто он долго и без остановки бежал. Его взгляд блуждал по лицу, словно не мог сосредоточиться на чем-то одном.
Поддавшись порыву я, закрыв глаза, потянулась к нему. Сама, потому что мне хотелось именно этого. Почему-то вспомнилось, как в пещере я потянулась к Танну и… и он тогда ушел, оставив меня одну полную отчаяния и осознания собственной глупости. Испугавшись повторения, я потянулась еще сильнее. Но мой Лай не стал заставлять меня ждать, накрыв мои губы страстным, горячим поцелуем.
Отпустив мои руки, он прижал мою голову к себе, чтобы я не смогла, подавшись порыву разорвать поцелуя. А я и не собиралась, хоть на самом краю сознания и мелькала мысль о том, что за это отец нас по головке не погладит. Но это будет потом, а сейчас… А сейчас мои, получившие свободу, руки — предательницы, обняли гибкое тело эльфа, еще сильнее прижимая меня к нему.
Он владел мной, он делал с моим ртом то, что я никогда и никому не позволяла. И, к моему стыду, мне это безумно нравилось. Более того, мне хотелось большего. Отпустив эльфа, мои руки сами по себе стали расстегивать пуговки на его рубашке. Вот и оголенный великолепный торс. Но мне, как и мом рукам этого мало — они уже направляются к пряжке ремня.
Эльф тоже времени даром не терял, и моя ночнушка была уже задрана выше бедра. Опустив колено, он раздвинул мои ноги, не переставая одной рукой придерживать мою голову и целовать меня, а второй блуждать по моим ногам, заставляя меня выгибаться вслед ее горячему движению.
