Меня бережно положили левым боком на мягкую, словно пушистый зеленый ковер, траву. Алсэй убрав мои волосы с лица, заглянул в глаза:
— Слышишь! Не смей терять сознание! Помни, тебя ждет Лай. И не только он! Я сейчас! — послышались торопливо удаляющиеся шаги.
Как не терять сознание, когда темнота давит своим бесконечным грузом, вдавливая в землю, закрывая глаза. Я честно боролась с отяжелевшими веками, с наступающей тьмой. Сколько могла. Из последних сил. Я даже попыталась зарастить рану, как это делала с Танном. Танн… Даже сил протянуть руку к амулету не осталось. Лай не переживет — второй раз меня потерять.
И все же темнота оказалась сильнее. Последнее, что я помню, это как Алсэй бросил передо мной ворох листьев, среди которых я узнала подорожник, и его, пронизанные разочарованием, слова:
— Ты не потянешь портал…
Мне хотелось сказать, что потяну, что справлюсь, что все смогу, только отнеси меня к Лайю! Но тьма уже наступила.
Я стою на краю,
А внизу облака.
И легко воспарить
Лишь шагнув в Навсегда.
Ждет меня вечность
Свободы, покоя,
Легка и беспечна.
Но не с тобою.
Оказалась я на середине горы, стоя у самого обрыва. Подо мной облака, надо мной невероятная бесконечная громадина. Там вдалеке, над пушистыми облаками, парят такие же, как я. Может и мне удастся найти то, что я ищу. Я уже распростерла руки и готова была сделать шаг, но остановилась. Напротив стоял Хорст и протягивал мне руку. Вот стоял бы кто другой, не задумываясь приняла бы предложение. Но от него — да ни за что в жизни. Тем более что он и не ценит вовсе эту самую жизнь.
Но кто мне запрещает совершить одинокий полет. Там же должно меня ждать что-то очень важное, нужное! Я уже занесла ногу над облаками, когда услышала сзади голос:
— ЛИА, ВЕРНИСЬ!
Голос не приказывал — умолял. Я знаю его! Никогда не думала, что могу столько боли причинить ему.
Обернулась. Стоит. Волосы развиваются белыми непослушными прядями, в глазах столько страдания, что у меня самой навернулись слезы.
— Вернись! Не бросай меня здесь одного!
— Ты не один, — ответила я, но не узнала свой тихий голос.
— Без еламинай — один. Или подожди меня, шагнем вместе. Здесь без тебя мне делать нечего!
— Куда шагнем? — только теперь я осознала, что крыльев у меня нет. Повернулась. Бог все так же молча ждет. А здесь высоко! Но летают же, значит и я смогу. В этот миг я осознала, что произошло, но решила внести ясность. — Я умерла?
— Нет. Пока нет. Но если шагнешь, то я не смогу тебя вернуть — Искра гаснет, — пояснил эльф, опустив взгляд. Потом нашел в себе силы посмотреть мне в глаза.
Мамочка! Мое сердце сжала ледяная хватка безнадежности. Ветер холодил две дорожки, что проложили слезы.
— Я не знаю, как вернуться? Здесь нет пути назад.
Лай глянул на вершину горы. Ну нет! Это уже перебор!
— Я не смогу, слишком тяжело!
— Жизнь не бывает легкой.
Я посмотрела на облака и парячщих людей над ними. Почему не может? Им точно легко и хорошо.
И тут я опят встретилась взглядом с Хорстом, все так же неподвижно висящем, но уже улыбающимся от уха до уха. И вспомнила я, что по его вине я тут! Я так разозлилась, что сжав кулаки, двинулась к краю, в надежде надавать тумаков Богу.
— НЕТ, ЛИА! — остановил меня эльф. — Он именно этого и ждет — когда ты ступишь за край. Тогда ты будешь в его власти. Не ходи туда, прошу тебя. Подумай, пусть путь тяжел, но разве он не стоит того, что бы увидеть мать с отцом, брата, меня, Нара, Бартока, Рисану со Слоком… Танна, — последнее слова далось ему тяжелее всего. Родители не перенесут, если потеряют тебя. Я обещаю весь путь быть рядом и облегчить его, насколько это будет возможно. Но ступить на него ты должна сама.
— Эх, а я так хотела научиться летать! Но мне не страшна никакая дорога, если ты рядом, — улыбнулась я.
В ответ получила настолько ослепительную улыбку, что в правильности выбора не могло быть сомнений. Взяв меня на руки он пошел в гору.
— Я же тяжелая! Ты устанешь.
Лайел не ответил, только счастливо улыбнулся, коснувшись губами моего виска…
… и шеки, и глаз, и лба. Я открыла глаза. Лай покрывал мое лицо поцелуями. Сам весь встрепанный, руки в крови, кровавые полосы на лице. Одежда тоже вся в пятнах.
— О Боги! Как я испугался, что ты не пойдешь! Никогда так больше не делай!
— Не буду, — помотала головой я.
И очень зря помотала. Такой болью в спине отозвалось это опрометчивое движение, что в глазах потемнело.
— Нет, теперь я тебя больше не отпущу!
Он ЧТО, меня ЦЕЛУЕТ?! Но мне нельзя, у меня жених! Я попыталась вырваться из сладких объятий, но меня только сильнее прижали и требовательней стали целовать. Опять огненный комок зашевелился внизу живота, требуя ответных действий. Да разве я против! Но ведь пожалею потом.
Когда я очухалась, то платье на мне была задрано эльфийской рукой, по-хозяйски лежащей на моем бедре. Небесно-голубые глаза хитро улыбались. Да и сам эльф источал невероятное довольство.
— Я уж стал думать, что бывает одностороннее еламинай — так холодно ты ко мне относилась, меня поцеловали в носик.
— Лай! Да за тебя я умру не задумываясь!
