В зубах бедолаги оказался зажат конверт. Достав бумажку, я нашла алую запись:
Я протянула "открытку" Аммайфу. Тот нахмурился:
— Он пытается заманить вас в ловушку.
— Знаю. Но у меня нет выбора. Он так и будет убивать людей, если я не соглашусь.
— Я не могу позволить вам так рисковать.
— Придётся.
Оглядев напоследок место, я покачала головой. Кэйлин не одобрит таких методов, но у наёмников действительно были хорошие амулеты, с которыми я бы вряд ли справилась. Записку ей я решила не оставлять.
Стоило мне только вернуться домой, как навстречу выбежала горничная:
— Госпожа, госпожа! Вам пришло приглашение от Его Высочества!
— И ради этого стоило так орать? — скривилась я.
— Ну как же, от самого принца! — она мечтательно улыбнулась. А, от этого Высочества.
Лоинарт приглашал меня на обед, обещая, что придёт какой-то талантливый альтист, которого мне всенепременно надо послушать.
Вот уж чего мне хотелось меньше всего, так это идти в гости и строить глазки. Мысли занимала только предстоящая встреча с Баффельером. Адреналин пузырился в венах, руки дрожали в радостном предвкушении. Но с другой стороны, провести несколько часов в ожидании — не самое лучшее времяпрепровождение.
— Где была? — спросил возникший словно из-под земли Сеан. Неужели братец отправил кого-то за мной следить?
— В порту, требовалось договориться кое с кем о встрече.
— И с кем же? Надеюсь, ты помнишь, что являешься леди и должна заботиться о своей репутации.
— О, поверь, сегодня я отлично её подкрепила! — не сдержалась я. Брат дёрнул бровями:
— В смысле? Да, и ещё мне интересно, куда ты отлучаешься ночами. Прислуга доложила.
— Занимаюсь поручениями Кэйлин, — я с невинным видом пожала плечами. Вот и настал момент, когда продолжать водить за нос Сеана невозможно. — Если ты в самом деле хочешь знать, спроси у неё. А я не вправе рассказывать.
— Ты не вправе рассказывать собственному брату о делишках с его невестой! Дожили!
— Так вы обручились? — попыталась сменить тему я. Удалось.
— Нет ещё, но через несколько дней её день рождения. Ей исполнится двадцать три, это самая подходящая дата, чтобы объявить о помолвке. Но у нас уже всё решено.
— Поздравляю!
Дьявол, я совершенно забыла о дне рождения принцессы. И вот что ей подарить? Голову Баффельера? Да, неплохо.
Мы с Его Высочеством сидели за маленьким круглым столиком с гнутыми ножками и слушали вдохновенное выступление музыканта. Сначала я с трудом сдерживала себя, чтобы не зевнуть, но с каждой минутой всё пристальнее впивалась взглядом в альтиста. Он играл с закрытыми глазами, словно жил музыкой, и выступление так заворожило меня, что я забыла об обеде.
Закончив одну мелодию, он сказал:
— Теперь я хочу сыграть вам композицию под названием "погружение во тьму". Вы будете первыми, кто её услышит.
Я хотела было воспрепятствовать, но музыкант коснулся смычком струн, и слова застряли у меня в горле. С первых же тактов мелодия проникала в самую душу и, казалось, выворачивала её наизнанку, поднимала с глубин самые тёмные и порочные желания. Из памяти всплывали отвратительные и кровавые сцены — порт, заброшенный храм, месть вместе с Теем… глаза словно застилало кровавой пеленой.
Мелодия дала новый виток, и теперь я вспоминала приоткрытые губы мага-телохранителя, нескромные прикосновения… Рассыпавшиеся по подушке длинные волосы Аммайфа, прожигающий насквозь взгляд собственника.
Следующая фаза — наслаждение фарсом. Фальшивые улыбки, бегающие глаза, пальцы, теребящие салфетку на коленях — ничего из этого. Совершенная ложь, без малейшего намёка на правду. Осознание, что никто никогда не увидит того, что спрятано внутри. Украденная душа, запертая от чувств. Мелодия с полутонами, словно насмехающаяся над ничего не подозревающим слушателем. Безграничное ощущение собственного превосходства. Насмешка и презрение над жалкими простаками. Но ложь, так и не обнаруженная, блекнет. И вновь
Музыка снова возвращает к ненависти. На сей раз сильнее, отчаяннее. До самого дна, всеобъемлюще. Каждый звук заставляет дрожать от еле сдерживаемого порыва ломать, разрушать, уничтожать каждого, кто встанет на пути или появится в поле зрения. Мелодия, словно рыком выходящая из пасти зверя. Нет, не зверя. Совершенная, холодная ненависть человека, готового ждать нужного момента годами, чтобы…
И вдруг на отчаянной ноте музыка обрывается.
Я дёрнулась вперёд, словно таким образом надеясь вернуть её. Вернуть эту возможность наконец отомстить, чтобы черное пламя в душе угасло. Но вокруг тишина, и только внутри всё горит дьявольским огнём.
В руках — искорёженная, завязанная узелком вилка. Принц смотрел на меня как-то непонимающе, положив руку на плечо.
В следующий миг я вернулась в реальность.
— Что ж, впечатляет, — сдержанно похвалила я альтиста.