— Спасибо за проникновенную игру, — добавил принц. Вот его музыка почти не задела. Но альтист смотрел только на меня, как будто пытаясь что-то сказать.
Я положила вилку на стол. Музыкант поклонился и вышел.
— Неужели на вас оказало такое влияние его выступление? — спросил Лоинарт.
— Простите, Ваше Высочество. У меня разыгралось воображение. Надеюсь, вы не обидитесь, если я вас покину? Мне нужно побыть одной.
Не дождавшись ответа, я сломя голову выбежала сначала из комнаты, а затем из дворца. Воздух отчаянно рвал лёгкие и обжигал горло. Пытаясь усмирить чувства, я бежала так до самого дома.
Люди смотрели на меня, как на сумасшедшую. И в самом деле — леди с растрёпанными волосами, несущаяся по улице так, словно за ней пришёл сам дьявол — редкое зрелище. Ветер бросал дождь в лицо, из-под сапог брызгами летела грязь.
Сам дьявол… да, что-то дьявольское было в мелодии музыканта. Не может обычный человек так играть, будь он хоть трижды гений.
Я ворвалась в дом и с разбегу влетела в Аммайфа, которого попросту не заметила.
— Миледи… — выдохнул он. — Что с вами?
— Это всё тот музыкант…
— Вам надо отдохнуть и прийти в себя, — сказал дворецкий.
— Аммайф, — простонала я, прижимаясь к нему. — Не знаю, что со мной, но я приказываю тебе… — я зашептала ему на ушко. Вдруг опомнилась: — Нет, нет, всё не так! Не подходи ко мне!
Оттолкнув его, я побежала к себе в комнату и упала в кровать. Вцепившись зубами в подушку, я несколько раз перекатилась от одного края к другому, но и это не могло меня успокоить. С яростью я стала звонить в колокольчик.
Дворецкий возник на пороге. Вошёл и запер дверь. Я швырнула в него подушкой.
— Чёрт побери, сделай с этим хоть что-нибудь!
Аммайф схватил меня за руки и прижал к кровати, тенью нависнув сверху.
— Сделай мне больно, — вдруг попросила я.
— Вы в своём уме?
— Сделай! Я прошу, я умоляю, нет, я прика… — дворецкий зажал мне рот. Я дёрнулась. Аммайф был неумолим.
Обмякнув в его руках, я прикрыла глаза. Дворецкий не спешил меня отпускать. Когда он всё же убрал руку с моего рта, я запрокинула голову и сказала:
— Я хочу, чтобы ты сейчас не сдерживал себя. Хочу тебя настоящего… страстного, необузданного, сильного…
— Вы приказываете? — на лице дворецкого появилась та самая жутковатая улыбка. Он наклонился ещё ближе, обжигая дыханием кожу.
— Нет, я…
Он не дал мне договорить:
— Ваше желание для меня закон…
Я почувствовала, как обвивают меня руки. Не так, как прежде — на этот раз уверенно, властно.
— Сейчас же!
Аммайф рванул платье у меня на груди. Ткань с треском разошлась, промокшие тряпки полетели прочь. Туда же отправился его галстук, ремень. Опрокинув дворецкого на кровать, я забралась сверху. Со звоном посыпались пуговицы с разорванной рубашки. Ждать было бы невыносимо.
Я вцепилась в волосы Аммайфа и потянула, чтобы посмотреть ему в глаза и поцеловать — так, чтобы мы оба почувствовали привкус крови на губах.
Наша тьма слилась воедино. Мир утонул и растворился в ужасающе приятном безумии.
***
— И всё-таки я считаю вашу затею идиотской, — повторил Аммайф. Я огрызнулась:
— Это не обсуждается.
Пальцы подрагивали от волнения, пока я одевалась перед встречей с Баффельером. В итоге мой вид совершенно отличался от приличествующего леди, больше подходя для девочки-дэйо. Сверху я накинула плащ.
Вполне вероятно, что следующего дня я уже не увижу. Не стоит недооценивать противника.
Стоило только выйти в коридор, как я столкнулась с Хаддером. Чёртов урод!
— Вы ещё не спите? — удивилась я.
— О, я хотел задать вам тот же вопрос. Вы случаем не за Баффельером? — он окинул взглядом мой костюм.
— Нет, мы прогуляться.
— Тогда разрешите, я пойду с вами… так хочется подышать перед сном. Вы же не откажете гостю в столь малом?
Нет, какая наглость! От возмущения я потеряла дар речи, но он уже подхватил меня под ручку и потащил в сторону выхода.
Я переглянулась с Аммайфом:
— Вообще-то Баффельер приказал мне приходить одной, — сказала я.
— Но вы же берёте своего дворецкого? — заметил Хаддер.
— Он подождёт меня неподалёку.
— Вот я и составлю ему компанию, всё не так скучно будет.
Нахал, подумала я. Затем добавила ещё пару десятков нецензурных эпитетов.
Часы били полночь. Собравшись с духом, я дёрнула на себя тяжёлую дверь. Спутники остались пару домов позади, но я чувствовала, как Аммайф сверлит взглядом мою спину. Стоит ему только почувствовать что-то, и он плюнет на всё и ворвётся в церковь с яростным воплем…
Так, очнуться. Что-то я замечталась. Между тем, сейчас придётся разбираться с самым сильным чёрным магом. Можно сказать, валить босса.
Я улыбнулась такой аналогии, заходя внутрь помещения. По углям стояли чаши с магическим синим огнём, отблески плясали на полированном полу; свет полной луны проникал в витражное окно — красиво, пусть и жутковато.
В центре зала — пентаграмма, нарисованная кровью. Интересно, зачем она Баффельеру? Он решил бороться с тьмой во мне с помощью другой тьмы? Как-то странно.
И где он сам?
Я подошла ближе к звезде, словно невзначай стёрла уголок носком сапога.