Видимо, эта же мысль отразилась на лице вождя. Он явно проникся ко мне большим уважением. Близнецы теперь и вовсе смотрели на меня с обожанием. Но я шикнула на них, чтобы занялись палатками.
Лоинарт воткнул рядом с костром рогатки, я наполнила котелок водой, скопившейся в листьях, и повесила над огнём. Вождь подбросил в пламя какой-то травы, тут же ужасно задымившей, и получил возмущённый взгляд принца. Мне пришлось пояснить, что это способ разогнать насекомых. Потом мы занялись варкой супчика.
— Не знал, что белые так хорошо могут устроиться на ночь, — в итоге сказал Дарар, выкладывая собранные фрукты. Я жестом пригласила его отведать нашу коллективную стряпню.
Можно сказать, обмен культурными ценностями состоялся.
Мы ещё немного посидели у костра, болтая о том, о сём. Мне досталась роль переводчика, и под конец уже казалось, что, несмотря на все свои отличия, тхаомцы и имперцы могут стать друзьями. Но я понимала, что мечты так и останутся мечтами.
Вскоре стемнело окончательно. Только тут до меня дошло, что паатлки всего две. Интересно, как принц отнесётся к перспективе столь близкого соседства со мной? Или попросит Дарара сплести гамак и ему?
Нет, так неинтересно. Я быстренько создала иллюзию ещё одной палатки и сделала вид, что забралась в неё. Осталось подождать, пока все остальные уснут.
Когда мэддорнское общество узнает, что мы спали в одной палатке посреди безлюдных джунглей, пойдут такие слухи…
Но мой план с треском провалился. Близнецы заметили третью палатку и обалдели. Один из них решил потыкать её пальцем, чтобы удостовериться, отчего иллюзия лопнула, как мыльный пузырь. Я смущённо улыбнулась и приказала им замолчать.
Однако Лоинарт заметил произошедшее и сказал:
— Если ты хочешь, я могу поспать и снаружи.
— Нет, это всего лишь шутка. Я создала иллюзию, чтобы кто-нибудь перепутал палатки, хотела посмеяться, а в итоге сама забыла, какая из них настоящая.
Рассмеялся Дарар, хоть он и не понял ни слова. Следом засмеялись близнецы и я. Принц только покачал головой и вернулся к костру. Пришлось лезть в приготовленную палатку.
Сон не шёл. Странные чувства словно жгли изнутри, в памяти всплывали разные сцены из прошлого. Что же происходит со мной? Неужели, побыв демоном, я настолько отвыкла от естественных человеческих эмоций?
Услышав шаги Лоинарта, я замерла и постаралась дышать ровно, хотя сердце бешено колотилось. Принц тихо пробрался в палатку и завернулся в тоненькое одеяло. Вскоре дыхание его выровнялось, и я рискнула повернуться и посмотреть на него, но в темноте ничего не смогла разглядеть.
— Не спится? — шёпотом спросил он.
— Никого сегодня не убила, — хихикнула я. Но принц не разозлился из-за очередного напоминания о моих деяниях, и я доверчиво ткнулась носом в его плечо, как это делают кошки. Лоинарт провёл рукой по моим волосам, завёл прядку за ухо. Окончательно обнаглев, я обняла принца. Засыпать в чьих-то объятиях, может, и не очень удобно, зато так приятно.
Проснулась я первой. Попыталась пошевелиться и скривилась от боли. Волосы за ночь умудрились намертво спутаться, вдобавок обмотав принца, а сам он крепко держал меня, словно крестьянин последний мешок с зерном. И отчего это расплелась вдруг коса?
Лоинарт открыл глаза и сначала не понял, почему я лежу на нём, раздражённо шипя на ухо, а затем залился краской. Подумаешь, всё равно я не раздевалась. Хотя можно ли считать одеждой шёлковую тунику и облегающие штаны из неприлично тонкого льна? А что, жарко же.
Наконец, принц понял, в чём проблема, и помог мне высвободиться из серебристого плена.
— Теперь придётся жениться, — пробормотал Лой.
— Если это означает, что я буду просыпаться так каждый раз, то ни за что! — фыркнула я и выскочила из палатки. Все остальные уже бодрствовали, хотя ещё даже не рассвело. Они посмотрели на мою встрёпанную шевелюру и "тактично" отвернулись. Мерзавцы. Хотя Дарару, кажется, было совершенно всё равно, а отвернулся он, привлечённый каким-то звуком.
Пока близнецы собирали палатки, а принц готовил завтрак, я, беззвучно матерясь, пыталась привести в порядок волосы. Наградила же природа красотой, да демоническая сущность добавила прочности, из-за чего расчёска через час осталась без половины зубцов, а на голове был всё такой же бардак.
Но вдруг мне помог Дарар, вдоволь насмеявшись над моими мытарствами. В руках тхаомца волосы вдруг стали послушными. Вождь за пару минут заплёл мне косу. Хотя, если учесть, какие причёски приняты у аборигенов, такая лёгкость в обращении с волосами вовсе не удивительна.
Позавтракав и закончив со сборами, мы двинулись в путь.
Наше путешествие длилось уже три дня. За это время лес стал ещё непролазнее, только теперь приходилось быть осторожнее, чтобы не напороться на ловушку. В одном месте мы натолкнулись на свежую тушу кабана, пришпиленную к дереву кольями. Дарар тут же шикнул на нас, приказывая спрятаться, а сам словно растворился в лесу.