Ныне, однако, Бангалор известен совсем другим. Его именуют индийской Силиконовой Долиной, поскольку он стал одним из крупнейших центров концентрации производства программного обеспечения в третьем мире. В барах с названиями вроде NASA и Pubworld на Черч-стрит молодые программисты обмениваются последними новостями отрасли («сплетни Черч-стрит»). Среди их клиентов — Citibank, American Express, General Electric и Reebok [37]. Здесь есть представительства Texas Instruments, Sun Microsystems, Novell, Intel, IBM и Hewlett-Packard. Среди местных фирм — Wipro, Tata, Satyam, Baysoft и Infosys. Некоторые местные фирмы создали коалиции с иностранными партнерами (Wip-ro с Intel, Tata с IBM). На Черч-стрит приезжают представители рекрутерских компаний, чтобы набрать программистов в настоящую Силиконовую Долину. В Бангалоре сосредоточена значительная часть производства программного обеспечения Индии (которое оценивается в 2,2 миллиарда долларов). Этот город — хороший пример того, как отсталая область может рывком достичь передовых рубежей развития технологий.
Но почему Силиконовые Долины по всему миру столь упорно концентрируются в конкретных местах? История Бангалора, как и многие другие, начинается (но не кончается) с государственного вмешательства и с университета. Для Бангалора Индийский научный институт был тем же, чем для Силиконовой Долины был Стэнфорд, а для Route 128 — Массачусетский технологический институт.
В 1909 г. индийский промышленник Джамсетджи Насарванджи Тата основал в Бангалоре Индийский научный институт, ставший лучшим в стране научно-технологическим центром. Как и всех прочих, предпринимателя привлек прекрасный климат. После обретения Индией в 1947 г. независимости, в Бангалоре открылись государственные агентства по обороне, авиации и электронике: Hindustan Aeronautics, Bharat Electronics, Indian Space Research Organization и National Aeronautical Laboratory. Можно понять, почему к этому месту потянулись программисты. И все-таки остаются вопросы. Программисты прибывали в Бангалор, потому что там уже были программисты, которые, в свою очередь, приехали потому, что там уже были программисты. Почему же по всему миру программисты селятся на таком ограниченном пространстве?
Пока я рассматривал технологические инновации как сознательное решение инноваторов, которые реагируют на стимулы, нередко подкрепленные государственным вмешательством. Но у изобретательства есть и бессознательный аспект — его определяют как
Зависимость от предшествующего развития и удача
Да, чаще всего трудно предвидеть, приведет конкретное изобретение к серии дальнейших изобретений или заведет в технологический тупик. Тут вновь маячит призрак неопределенности. Некоторым обществам не повезло — они внедряли технологии, которые были хороши для конкретного момента, но не обладали особым инновационным потенциалом. Зато другим сопутствовало везение, и они вставали на путь, оказавшийся технологически плодотворным. Это и есть зависимость от предшествующего развития. Будущий успех страны определяется тем путем, который она избрала в прошлом. Например, в Англии XVIII века много внимания уделялось техническому прогрессу в горном деле, поскольку страна обладала обширными запасами угля. Проблема, с которой столкнулись англичане, заключалась в устранении воды из угольных шахт. Дальше сложилось так, что шахтеры «работали над созданием более совершенных насосов и это привело к появлению более точных бурильных машин и других орудий, которые в конечном счете позволили разработать паровые и современные гидроисточники энергии. Горное дело требовало знания металлургии, химии, механики и инженерного дела; средоточие многих ветвей знания… не могло не привести к дальнейшему техническому прогрессу». Немало великих английских изобретателей XVIII века начинали свой путь в горной промышленности [38].
Другой случай — использование колеса в транспорте на Западе. В последовательном продвижении от тачки к телеге, дилижансу и железной дороге крылась своя естественная закономерность. На Ближнем Востоке и в Северной Африке, наоборот, колесный транспорт был заменен ездой на верблюдах — это случилось после изобретения верблюжьего седла около 100 г. до н.э. Использование верблюдов было экономически разумным, поскольку для них не надо было строить в пустыне дорог. Тем не менее это технологический тупик. По выражению Мокира, «верблюды сберегали ресурсы… но не вдохновляли на строительство железных дорог» [39].
