Высокую инфляцию легко запустить и не так-то легко остановить. Рабочие требуют индексации зарплат в соответствии с динамикой потребительских цен — и часто добиваются удовлетворения своих требований. Вкладчики настаивают на индексации своих вкладов. Так создается инерция поддержания инфляции. Даже если в текущем году инфляция уменьшается, зарплаты вырастут со скоростью инфляции предыдущего года и тем самым вновь поднимут ее, так что она продолжит расти. Израиль во время периода высокой инфляции стал страной индексации. Мало того, правительствам трудно удержаться от соблазна печатать деньги ради покрытия дефицита бюджета. В Израиле в 1973-1984 гг. бюджетный дефицит составлял в среднем 17 % ВВП в год [1]. Экономический рост на душу населения, составлявший в 1961-1972 гг. внушительные 5,7 %, в 1973-1984 гг. упал до 1,2 %.
Если смотреть на Израиль глазами экономистов, то у этой страны, помимо того, что она представляет собой хорошую лабораторию для изучения инфляции, обнаруживается и другая отличительная особенность. Для многих экономистов Израиль — родной дом. Страна удивительно широко, если учитывать ее малые размеры, представлена в мировом сообществе экономистов-профессионалов. В начале периода высокой инфляции всех этих замечательных специалистов никто не слушал. Но в конце концов их услышали.
Одним из таких выдающихся израильских экономистов был Майкл Бруно. Во время борьбы за обуздание инфляции его назначили главой Центрального банка Израиля. Позже он занял должность главного экономиста во Всемирном банке, где мне посчастливилось с ним работать. Майкл умер совсем не старым, вскоре после того как покинул Всемирный банк. И я совершил свою первую поездку в Израиль, чтобы принять участие в конференции, посвященной его памяти.
В 1985 г. Бруно был членом команды из пяти человек, тайно готовившей объемный пакет стабилизационных мер. Они скрывались в одной из комнат Израильской академии наук и искусств, которую, как позже говорил Марк, «никто не мог заподозрить в каком-либо отношении к делам практической политики» [2]. Программа была одобрена в конце двадцатичетырехчасового заседания кабинета министров ранним утром 1 июля 1985 г. и официально запущена 15 июля.
Бруно и его коллеги блестяще разработали механизм остановки инфляции. Они уговорили профсоюзы согласиться на замораживание заработной платы, заморозили цены и валютный курс и заставили правительство пойти на резкое сокращение бюджетного дефицита. (Во время разработки плана Бруно больше всего боялся, что США преждевременно выдадут правительству помощь и тогда задача снижения бюджетного дефицита утратит остроту.) Дефицит бюджета снизился с 17 % ВВП в 1973-1984 гг. до 1 % ВВП в 1985-1990 гг [3]. Бруно активно участвовал в реализации программы и после того, как в июне 1986 г. стал главой Центрального банка Израиля [4]. Инфляция упала с 445 % в 1984 г. до 185 % в 1985 г. и затем до 20 % в 1986 г.
Бруно и его соратники остановили рост инфляции. Экономика начала оживать — средние темпы роста на душу населения за первые три года после того, как инфляция пошла вниз, составили 3,4 %.
Среди стран, позволивших инфляции выйти из-под контроля, Израиль не был одинок. В 1970-е, 1980-е и 1990-е гг. болезнь высокой инфляции в мирное время распространялась как никогда раньше в экономической истории. Аргентина, Боливия, Бразилия, Чили, Коста-Рика, Доминиканская Республика, Эквадор, Гана, Гвинея-Бисау, Исландия, Ямайка, Мексика, Нигерия, Перу, Суринам, Турция, Уругвай, Венесуэла, Заир (Конго) и Замбия — во всех этих странах наблюдались скачки инфляции, при которых она превышала 40 % в год в течение двух лет и более (как и во многих бывших коммунистических странах, что мы отмечали ранее) [5].
Высокая инфляция самым безумным образом исказила все, что рассказывал вам ваш дедушка о том, как сберегательные вклады умножают сбережения. В дедушкином рассказе отложенная под проценты мелочь могла сделать вас богатым, если хватало терпения ждать достаточно долго. В искаженной версии высокая инфляция, если вы слишком долго ждали, превращала богатство в мелочь.
Рекорд по уровню и продолжительности инфляции установила Аргентина, где средний показатель инфляции с 1960-го по 1994 г. составлял 127 % в год. Таким образом, у аргентинцев был самый большой в мире потенциал для таяния денег. Если бы аргентинец с миллиардом долларов держал все свои деньги в аргентинской валюте с 1960 г., реальная стоимость его сбережений в 1994 г. составила бы одну тринадцатую цента! Конфета, стоившая в 1960 г. 1 аргентинский песо, в 1994 г стоила 1,3 триллиона песо. Чтобы избежать использования триллионов в ценах на конфеты, Аргентина проводила многочисленные денежные реформы, требуя от населения обменивать несметное количество «старых песо» на один «новый песо». После этого цены указывались в «новых песо».
