В Поисках Роста полностью

Сапатистское восстание было только последним всплеском давнего конф­ликта между землевладельцами (преимущественно белыми) и крестьянами (преимущественно индейцами) в Чиапасе. В 1982 г. губернатор Чиапаса Абса-лон Кастельянос Домингес заметил: «.. .У нас нет среднего класса; есть богатые, которые очень богаты, и бедные, которые очень бедны». Это заявление было тем более веским, что сам Кастельянос принадлежал к старинной и состоятель­ной семье землевладельцев и в годы военной службы принимал участие в избие­нии индейцев армией (1980 г.) [26]. Многие наблюдатели отмечали «гнусный сговор» между землевладельцами и ихpistoleros, партийными боссами, армией и полицией, которые готовы использовать силу для подавления прав кресть­ян-индейцев (например, лишения их земли, на которую они имеют законное право). Правозащитная организация Amnesty International зафиксировала «се­рию политических убийств» сторонников и лидеров независимых крестьян­ских организаций. В какой-то момент одного за другим убили четырех сменя­ющих друг друга лидеров крестьянской организации Casa del Pueblo [27].

Чиапас — не единственное место, где богатые подавляют бедных. В штате Бихар в Индии принадлежащие к высшей касте землевладельцы «терроризи­руют — при помощи избирательных убийств и изнасилований — семьи рабо­чих, привязанных к земле». В деревне Самаланкулам (Шри-Ланка) бедные попа­дают в такого же рода долговую кабалу: «Бедные берут деньги в долг у богатых и работают на них, чтобы расплатиться». Сельский Пакистан весь «охвачен нерав­ными феодальными властными отношениями» [28].

Неудачи с развитием в таких местах, как Чиапас, Гватемала, Сьерра-Леоне и Замбия, — это примеры адской смеси этнической и классовой ненависти. На­против, успешные страны — такие, как Дания, Япония и Южная Корея (не­смотря на недавние кризисы), отличаются высоким общественным консенсу­сом. Благоприятными факторами для него выступают относительное социаль­ное равенство и этническая гомогенность.

Американская расовая трагедия

Этническая и классовая ненависть широко представлена и в Соединенных Штатах. О многом говорит тот факт, что регион, в наибольшей степени поля­ризованный по доходам и этническим различиям между черными и белыми, — Юг — исторически был наиболее экономически отсталым.

Чудовищная традиция линчевания на Юге на протяжении десятилетий на­рушала самые базовые права человека. Вот отрывок из одного описания лин­чевания: «В апреле 1899 г. черный работник Сэм Хоуз, обороняясь, убил своего белого хозяина. Ложно обвиненный в изнасиловании жены хозяина, Хоуз был изуродован, исколот ножом и сожжен заживо в присутствии ликующей толпы из двух тысяч белых. Его тело по кусочкам было продано любителям сувени­ров; один бакалейный магазин в Атланте в течение недели выставлял в витри­не костяшки его пальцев» [29].

Во время «эры Джима Кроу» на Юге черные подвергались не только риску линчевания, но и бесконечным повседневным унижениям. У них были отдель­ные (худшего качества) школы, фонтаны с питьевой водой, бассейны, ваго­ны в поездах, обеденные заведения и гостиницы. На тротуаре черный должен был уступить белому дорогу. В магазине, который обслуживал обе расы, чер­ные должны были ждать, пока обслужат всех белых. Белые хулиганы унижали черных, заставляя их пить виски и танцевать народные танцы [30]. Когда в 1960-х гг. эти законы пали под натиском движения за гражданские права, «но­вый Юг», — возможно, не просто по случайному совпадению — стал экономи­чески догонять Север.

Соединенные Штаты в целом — это парадокс: страна ухитрилась процве­тать, несмотря на грустное наследие этнической ненависти. Может быть, сек­рет успеха состоит в создании общества, основанного на среднем классе, кото­рый охватывает большинство населения, хотя и за счет маргинализации мень­шинств. В знаменитых словах, которые открывают «Демократию в Америке» де Токвилля, почти наверняка имеются в виду только представители белого населения: «Среди новшеств, привлекших мое внимание за время пребывания в Соединенных Штатах, ничто не поразило меня больше, чем общее равенство условий».

Американские данные показывают: туда, где группы людей в большей сте­пени поляризованы по признакам расы и класса, процветание приходит мед­леннее. Общий успех США, несмотря на расовую поляризацию, может быть связан с институциональной стабильностью.

Противодействие поляризации

Волшебного средства, которым можно было бы вылечить поляризованные общества, не существует. Нужно время — возможно, десятки лет—чтобы груп­пы, представляющие разные интересы, преодолели свои противоречия и со­здали необходимый для роста консенсус. Например, в Аргентине война на ис­тощение при высокой инфляции тянулась двадцать лет, пока в 1990-е гг. пра­вительство не положило этому конец. В Африке конфликты противоборству­ющих группировок во многих странах продолжаются до сих пор, спустя трид­цать с лишним лет после обретения независимости.