В Поисках Роста полностью

Лэнт Притчетт, сотрудник гарвардской Школы государственного управле­ния имени Кеннеди, и Ларри Саммерс, бывший министр финансов США, обна­ружили явную зависимость между экономическим ростом и динамикой дет­ской смертности. Они отметили, что третий фактор, который не меняется с те­чением времени для данной страны, — ее «культура», или «институты», — не может объяснить одновременное изменение дохода и уровня детской смерт­ности. Кроме того, они показали, что именно повышение дохода вызывает сни­жение детской смертности, а не наоборот. Их выводы основывались на статис­тических данных, к которым мы еще обратимся. Притчетт и Саммерс также проанализировали некоторые виды роста дохода, которые, казалось бы, никак не связаны со смертностью, — например рост дохода в результате повышения цен на экспортную продукцию. Однако выяснилось, что и такой прирост бла­гоприятно сказывается на статистике детской смертности. Если повышение до­хода, никак не связанное с детской смертностью, все же вызывает определен­ное падение ее уровня, то это означает, что повышение дохода в целом снижает детскую смертность.

Открытие Притчетта и Саммерса можно представить на языке конкретных фактов. Например таких: смерти примерно полумиллиона африканских детей в 1990 г. удалось бы избежать, если бы рост африканской экономики в 1980-е гг. был на полтора процента выше.

Беднейшие из бедных

До сих пор мы оперировали средними показателями по странам. Но даже в самой бедной стране существуют региональные различия. Мали — одна из са­мых бедных стран мира. Местность вдоль реки Нигер неподалеку от города Томбукту (Тимбукту) — одна из самых бедных в Мали и, следовательно, на всей земле. Во время проведения исследования в 1987 г. у трети детей младше пяти лет на протяжении двух недель до опроса в какой-то момент был понос. Очень немногим из них оказывалась помощь в форме простой и дешевой ре-гидрационной оральной терапии. Ни у кого не было прививок от дифтерии, коклюша или тифа. До пяти лет там не доживают 41 % детей, что в три раза превышает смертность в столице страны Бамако и является одним из самых высоких показателей детской смертности за всю историю наблюдений [15].

Существуют такие регионы, подобные Томбукту, или такие люди у самого подножия экономической пирамиды, которых презирают даже другие бедня­ки. В Египте их называли мадфун — погребенные или погребенные заживо; в Гане — охиабрубо — нищие, безработные, больные, за которыми некому уха­живать; в Индонезии — эндек арак тадах, в Бразилии — мизеравейш — отвер­женные; в России — бомжи, бездомные; в Бангладеш — грино гориб— ненавист­ные нищие. В Замбии людей, известных как баландана сана или бапина, описы­вали так: «Испытывают недостаток в еде, едят один-два раза в день; грязны, постоянно окружены мухами, не могут позволить себе расходы на школу и здравоохранение, ведут жалкую жизнь, ходят в ветхой и грязной одежде, не имеют доступа к нормальным предметам гигиены, воде, выглядят ужасно, пи­таются одними овощами и сладким картофелем». В Малави беднейших называ­ли осаукитситса — «семьи, во главе которых чаще всего стоят старики, боль­ные, инвалиды, сироты и вдовы». Некоторых именовали ониенчера — «измож­денные нищие с худыми телами, которые не блестят даже после мытья, малень­кого роста, с редкими волосами, постоянно болеют, испытывают недостаток в пище» [16].

Питание

Высокая смертность в беднейших странах обусловлена также серьезнейшей проблемой голода. Дневное потребление калорий здесь на треть ниже, чем в 20% самых богатых стран.

В четверти беднейших стран за последние три десятилетия свирепствовал голод — богатым странам он не угрожал. В беднейших странах — таких, как Бурунди, Мадагаскар, Уганда, — почти половина детей в возрасте до трех лет из-за недостатка питания отстает в росте [17].

Индийская семья, живущая в хижине с тростниковой крышей, редко «ест полноценную пищу дважды в день. После обеда взрослые и дети жуют сахар­ный тростник. Изредка в их рационе появляются «сатту» (из муки), чечевица, картофель, но это — только по особым случаям» [18].

В Малави беднейшие семьи «остаются без еды по два-три дня, а иногда це­лую неделю… и нередко просто варят себе овощи… в некоторых семьях едят буквально отруби из горькой кукурузы (гага /дейя овава) и опилки из гмелины, смешанные с небольшим количеством кукурузной муки, особенно в самые го­лодные месяцы — в январе и феврале» [19].

Угнетение бедных

В бедных обществах нередко встречается своего рода долговое рабство. На­пример, про Индию наблюдатели пишут, что там существует «порочный круг долговых обязательств, при котором должник может работать в доме кредито­ра в качестве слуги или на его ферме в качестве батрака… Долг может сущес­твенно вырасти из-за накопления процентов, отсутствия должника по болезни и в результате расходов на его еду или проживание» [20].