Роберт Валентинович Каминский — один из них. Он живёт неподалеку от города Свободный. Он бизнесмен, умелец. Умеет строить хозяйство, умеет зарабатывать деньги. Казалось бы, что ещё нужно? Но он возмечтал о невероятном. Он знает, что в этих местах испокон веков жили старообрядцы, те, что переехали сюда из Центральной России, пахали землю, рожали детей, создавали плотное, здоровое, зажиточное население — опору России на Дальнем Востоке. С началом Красной эры, когда «по долинам и по взгорьям шла дивизия вперёд», и «партизанские отряды занимали города», в пекле Гражданской войны богатых старообрядцев стали гнать и избивать. Они схлынули, перешли через Амур в Китай, где свили свои гнездовья — ненадолго, до той поры, пока Мао Цзэдун не стал строить своё красное китайское общество. Русские старообрядцы подверглись гонениям и ушли из Китая, осели — кто в Уругвае, кто в Бразилии, и там стали распахивать землю, рожать детей, читать по крюкам древнерусские псалмы.
Роберт Валентинович возмечтал вернуть старообрядцев в Россию. Он списался с ними, купил на свои деньги сотни гектар земли. Построил им дома, помог обзавестись скотом, семенами. И первые 50 человек приехали на Дальний Восток, создали свою старообрядческую беспоповскую общину. Каминский объяснял мне свою мечту. Он захотел, чтобы здесь, на Дальнем Востоке, возродился, как и в прежние времена, крепкий, основанный на этике, нравственности, уклад. Чтобы людьми двигали не только корысть, не только земной труд, но и вера, обожание. Он хочет, чтобы эти первые 50 старообрядцев стали «дрожжами», которые заквасят дальневосточную жизнь, одухотворят её, напомнят нынешним поколениям о возвышенной жизни, о духовном отношении к труду, к природе, к человеку.
Старообрядцы приехали и поселились здесь. Хлебосольно угощали меня, подносили выращенные на этой земле огурцы, помидоры, выловленную в водоёмах рыбу. А потом раскрыли свои старинные книги, уселись плечом к плечу стар и млад и стали распевать божественные сладкие, тягучие, как мёд, псалмы, читая их по своим староверческим крюкам. Я подумал, что эти люди, кои мыкались по белому свету, прежде чем приехать в Россию на Дальний Восток, чутко всматривались, вслушивались в русскую жизнь: не грозит ли им здесь новая беда, не настигнут ли их снова гонения. Они приехали сюда, потому что убедились — сегодня в России всё хорошо. Беды миновали. Поселившись на дальневосточных землях, они шлют письма в Уругвай, созывая сюда своих единоверцев, как Ной на своём ковчеге отсылал в пространство бушующих вод голубей. И те в конце концов принесли ему весть, что открылась суша, есть земля, на которой зеленеют ветви.
Крепкий светлобородый хозяин дома Фёдор Савельевич. У него 12 детей, 60 внуков и 70 правнуков, многие из которых ещё живут в Уругвае, и он их никогда не видел. Дрожжи, воистину дрожжи.
В моих странствиях я увидел узкоколейку, которая вела через леса и горы. Некоторое время я двигался по шпалам среди этих смуглых стальных путей. Узкоколейка вела от города Свободный к какому-то заброшенному руднику. И имела свою историю. Город Свободный был основан в начале ХХ века. И был связан с путешествиями государя-императора, тогда ещё не царя, а великого князя, по Дальнему Востоку. Маленький городок, через который проезжал государь, был назван Алексеевск в честь цесаревича Алексея. После Февральской революции 1917 года дальневосточники, обуянные свободой, радуясь падению монархии, переименовали Алексеевск в город Свободный. С этим названием город пережил казнь царя, цесаревича Алексея в подвале Ипатьевского дома, страшную бойню Гражданской войны и предвоенные времена ГУЛАГа. В городе Свободный помещалась одна из самых крупных за Уралом пересылок. Через эту пересылку прошли Павел Флоренский, Анастасия Цветаева, Александр Солженицын. Заключённые строили эту узкоколейку, обливаясь кровавым потом, изнемогая и падая замертво. Эта узкоколейка пережила 90-е годы, когда каждый кусок металла, каждый висящий провод обрывался, его сдавали на металлолом, и он служил для пропитания бездольного населения. Узкоколейку сберегли. Теперь по ней движется небольшой тепловозик и маленькие вагончики, в которых сидят дети. В тепловозе рядом с машинистом сидит ребёнок. Детям нравится это путешествие. Они смотрят за окно, ликуют, хохочут. Там, где тепловоз останавливается, они разбегаются по лужайке и играют. Шагая по этим железным путям, я вдруг остро и слезно ощутил мою Родину, в которой рай сменяется адом, а ад, наполненный слезами и стенаниями, запечатывается детским смехом, детскими шалостями. И долго ли нам качаться между светом и тьмой, между преисподней и раем, долго ли нам качаться на этих русских качелях от одного океана до другого? И не эти ли чувства переживал поэт Велимир Хлебников, написав: «Русь, ты вся — поцелуй на морозе! Синеют ночные дорози».
