Я ночую в Кронштадте. Идет погрузка наших вещей. Привычка все держать под присмотром никуда не делась. Ничего нельзя упускать. А то: или уронят, или упрут или не туда положат, или забудут вовсе. Дошла очередь до ракет. Я не отходил, пока последний ящик не уложили.
— Я ждал, что вы привезете ракеты, но почему такая странная упаковка? Разве они не короче? Или вы положили несколько вдоль? — Спрашивает Васильев, — Так не удобно опускать их в трюм.
— Это секретная упаковка для секретных ракет.
— Маскировка?
— Точно. И не надо их в трюм. Разместим на жилой палубе, чтоб под рукой были. И прошу, Михаил Николаевич, будьте любезны выделить нам места для пусковых установок.
— Это мы решим по ходу дела. Пушку откатим, если так желаете. По борту и поставите.
На шлюпе шесть двенадцатифунтовых карронад и шесть трехфунтовых. Стоят на открытой верхней палубе. Под ней жилая палуба. Там каюты офицеров и специалистов, в том числе и наша с Аленой.
Хлопоты по сборам идут уже месяц. Основное привезли, но хронометры, научные приборы и оптику, вино, уксус и многие припасы предложено купить в европейский портах. Но и без будущих закупок жилая палуба завалена почти вся. Мне рассказали, что в прошлые экспедиции большая часть груза размещалась на втором судне. Один корабль быстрый и сильный, второй грузовой и на подхвате. Сейчас такой роскоши нет.
Меня знакомят с экипажем. Я договорился, что художника и врача мы берем своего, но астронома у нас нет. Художником мой мальчишка семнадцати лет, Лука, из староверов, очень способный к зарисовкам. Петрова устроили на должность натуралиста с годовым довольствием в полторы тысячи рублей. Это больше, чем получает армейский полковник в год. К тому же не надо тратиться на еду. Точнее, порционные выдают отдельно.
Петров быстро нашел общий язык с Гавриловым. Сергей называет его между нами Лешенькой, а на людях Алексеем Васильевичем. Они сразу поделились темами и проводят вместе исследования по обеззараживанию питьевой воды и сравнением хвойного экстракта и сиропа из шиповника, как средства для профилактики цинги.
По моему настоянию Петров собрал целую аптеку из трав, которые засушила Домна, угля, мелко толченного, для приема внутрь и для фильтров, сулицина, салициловой кислоты, спирта. Не забыли и героин со шприцами. Португальским он тоже активно занимался. Учебник ему продали с наилучшими пожеланиями и наставлениями, но все-равно после он ездил к тому капитану и брал уроки. Не думаю, что очень поможет, но другого толмача у нас нет.
Капитан счел нужным сообщить мне, как причастному к управлению экспедицией, что из запасов уже готовы: солонина, капуста, сухари пеклеванные и крупчатые, ржаные сухари, крупа гречневая, масло коровье, соль, горох, вино, мыло для мытья белья, невода, горчичное семя, бульон — дощечками, для дикарей подарки, состоящие из разной чугунной посуды, инструментов мастерских, платков и тому подобного. Также и фейерверки. От департамента получены карты и морские календари. С Ижорских заводов компасы, инклинаторы и термометры.
— Инклинатор, это что? — Просто спросил я.
— Прибор такой. Весьма простой в своей основе. Позволяет определять угол наклона вектора напряженности магнитного поля земли, — Васильев улыбался, — мы, видите ли, не изобретатели, но свое дело знаем.
— Да я и не знал, что это такое.
— Тогда считайте, что я вас просветил.
Невдалеке от нас встала яхта. Морской министр прибыл лично проведать. Васильев доложил ему состояние дел, чем полностью удовлетворил. Со своей стороны, тот приказал с первого июня считать шлюп на рейде. Чтобы офицерам и специалистам шли порционные деньги и экспедиционное жалование. Десятого июня шлюп реально вышел на рейд. Но погрузка еще продолжалась три дня. Васильев съездил в Санкт-Петербург и взял из Казначейской экспедиции деньги на жалование, порционы и экстренные расходы по отдельной статье.
В середине июня подняли паруса. Началась морская жизнь. Подъем у матросов по удару колокола в пять утра. Молитва, завтрак, наведение порядка, подъем флага в восемь. А там куда капитан определит. Нас этот режим не касался. Да и жили мы в отдельной каюте, правда, за брезентовыми перегородками. Но бездельничать и я своим не даю. Пристроил всех на помощь к матросам. Они и не отказывались, время идет за работой быстрее, в коллективе веселей. Мы же занимались своим. Алена напросилась к астроному на занятия немецким. Я пишу дневники и прочие заметки. Не забывали тренировки, здесь они превратились в ритуал. Подстегивает и то, что долгожданное путешествие началось. Нужно быть готовым к любым испытаниям.
