Спустя пять минут она с ещё большей досадой осознала, что не столько слушает, сколько вслушивается в выразительный глубокий голос, в котором дрожали восторг и благоговение.
«Кто тут ещё мастер по использованию Писания как метода соблазнения», — фыркнула про себя она, впрочем, в глубине души признавая, что получает от этого странного соперничества неизмеримое удовольствие.
— Цветы? — глупо переспросил Илмарт, выслушивая горячившегося Дерека, который, заявившись к нему в университет, теперь рассказывал о своей гениальной идее.
Ему, видите ли, потребовалась большая карта мира, на которой будут в миниатюре изображены основные цветы, распространённые в разных областях.
— Если бы я был Тогнаром, — складывая мускулистые руки на груди, флегматично отметил Илмарт, — я бы спросил, в каком месте я похож на человека, который будет рисовать цветы.
Он хотел добавить что-то ещё — конечно же, категорично отказаться, — но Дерек рассмеялся так заразительно, что Илмарт и сам невольно улыбнулся.
— Ну! — наконец, махнув рукой, внёс коррективы в свой план Дерек. — Давай ты нарисуешь карту, оставив промежутки для цветов, а я попрошу собственно цветы нарисовать кого-нибудь другого?
Илмарт медленно моргнул.
В такой формулировке предложение его почти устраивало. Не считая всего одного, но принципиально важного нюанса.
— Дер… — с некоторым сочувствуем в голосе решил он озвучить это препятствие. — Не хочу тебя огорчать, но я попросту не знаю, где какие цветы распространены.
Вопреки его опасениям, тот ничуть не огорчился, а вместо того вытащил из-за пазухи стопку исписанный листков и бегло объяснил:
— Да я уже всё наметил!
Листки бодрым вихрем были сброшены на стол, и Илмарт, действительно, обнаружил, что Дерек уже успел проанализировать, какие цветы и на какие области каких стран нужно нанести.
— Ничего себе! — присвистнув, принялся он перебирать записи, затем спросил: — Это ты сам собрал?
— Да ерунда! — отмахнулся Дерек. — Всего-то пару справочников полистал.
Илмарт хмыкнул и пояснил:
— Я думаю, наши ботаники тоже от такой не отказались бы.
Дерек беспечно улыбнулся:
— Ну, значит, нужно сразу в двух экземплярах делать!
…заинтересовались не только ботаники, но и зоологи, геологи, религиоведы и… в общем, Дерек даже не представлял себе до этого, сколько же в Кармидерском университете направлений.
Неожиданно для себя, он заделался вдруг здесь авторитетной личностью, которую все знали в лицо. Его подстерегали в самом университете, его отлавливали на улицах города, его упрашивали, за ним таскались со стопками справочников… Учитывая, что сессия постепенно подошла к концу, преследования эти стали вконец невыносимы — у педагогов образовалась уйма свободного времени, которое они тратили на отлавливание Дерека.
Профессор Линар узнал об этих затруднениях почти случайно — когда обмолвился, что не отказался бы от карты минералов и нарвался на бурную негативную реакцию. С минуту понаблюдав раздражённого Дерека, который яростно жаловался на заваленное справочниками крыльцо своего дома (преподаватели додумались оставлять книги на крыльце, в расчёте на то, что у Дерека духа не хватит их там оставить и, во всяком случае, он примет их в работу), профессор заявил, что этот хаос требуется возглавить — и потащил Дерека в университет, на очную встречу с ректором.
Ректор, который был уже в курсе ситуации и втихомолку мечтал о карте, на которой будут отмечены все учебные заведения Анджелии, засуетился и незамедлительно оформил господина Деркэна Анодара как внештатного научного сотрудника при кафедре географии. Ошеломленный Дерек со свеженаписанной ксивой в руках был незамедлительно водворён в кабинетик при архиве, а бойкий секретарь ректора уже принялся составлять список — в какой, мол, очерёдности подбирать материал для карт.
Узнавший вечером о карьерном взлёте Дерека в мире науки Райтэн лишь удивлённо присвистнул и сказал:
— Ну, хвала Великому Пламени, теперь хоть отстанут!
Не имея возможности добраться непосредственно до Дерека, ушлые учёные осаждали иногда и Райтэна, за что и бывали безжалостно поливаемы потоками отборнейшей брани.
Сработало со всеми, кроме филолога. Тот, восхищённо подскочив, жестом фокусника извлёк почти прямо из воздуха блокнот и карандаш и начал лихорадочно записывать, возбуждённо уточняя:
— Это в Аньтье так говорят?.. а вон там всегда гласная проглатывается?.. а что ещё за?..
В общем, филолога Райтэн возненавидел искренне и незамутнённо. Бить старичка, конечно, было недопустимо, на дуэль тоже не вызовешь, а на всякое слово у него находилось десять вопросов! Райтэн сдался на том месте, где филолог на его фирменную, приправленную отборным ядом фразочку ошеломлённо распахнул глаза и с благоговением выдохнул:
— Великое ты моё Пламя! Интонационная конструкция номер шестнадцать! Так вот как звучит эта легенда! — и взглянул на Райтэна так, словно тот был спустившимся на землю божеством.
