— Май! — взревела Олив, чуть не потеряв от возмущения покрывало и с трудом успевая его перехватить здоровой рукой.
— Я тебе до Второго Пришествия припоминать буду! — торжественно и весело пообещал Илмарт.
— Да поняла уж! — отмахнулась она, подбирая платье и глядя на него выразительно.
Подняв руки ладонями вверх, он встал и вышел. Вскоре она позвала его обратно. Приводя себя в порядок, она расчёсывала волосы перед зеркалом. Он, сложив руки на груди, некоторое время с удовольствием наблюдал за ней. Его так и подмывало снова начать шутить на тему её неземной красоты и обворожительных шрамов, но он решил не портить ни себе, ни ей удовольствие, и пользоваться этим приёмом лишь изредка, чтобы он не успевал надоесть.
Наконец, расчесавшись, она нахмурилась и, повернувшись к нему, сказала:
— Я домой хочу, Май. Как думаешь, он меня отпустит?
— Тогнар? — с большим недоумением переспросил Илмарт.
Она кивнула.
Он подумал, что на рабовладельца Райтэн похож не больше, чем на насильника.
— Олливи. — Он постучал себя пальцем по лбу, намекая, что с мозгами у неё сегодня и впрямь что-то не так. — Как он может тебя не отпустить?
Олив заморгала, покраснела, начала оправдываться:
— Ну, закатит ещё скандал, или начнёт ко мне под окна являться!
Илмарт наклонил голову набок. Поразглядывал её. Затем пообещал:
— Я с ним поговорю. Обойдётся без скандалов и окон.
Почему-то в этот момент она почувствовала некоторый укол разочарования — словно и скандалы, и простаивания под окнами были для неё чем-то желанным. Тряхнув головой, она отогнала эти эмоции и попросила:
— Да, ты поговори, пожалуйста. Я… — она замялась, но призналась ему прямо: — Я не готова пока с ним… видеться.
— Конечно, Олливи, — спокойно кивнул он.
Спустившись вниз, он обнаружил, как Дерек отпаивает Райтэна то ли чаем, то ли коньяком. На него устремили два обеспокоенных взгляда.
— Всё нормально! — поднял руки Илмарт, успокаивая. — Понизили тебя со звания мерзкого лицемера до просто скотины.
Райтэн беспомощно заморгал. Он не понимал, чем заслужил такие обвинения, и ему было чрезвычайно больно это слышать.
— А почему он был лицемером? — заинтересовался Дерек.
— Потому что, — занимая своё место за столом, охотно объяснил Илмарт, — заявил, что такую женщину, как она, никакие шрамы не испортят.
Райтэн открыл было рот, чтобы высказать свои возмущения, но Дерек его опередил:
— А! — понятливо протянул он, затем вдруг подорвался и вскочил: — Слушай, да что ж это она так…
— Да не беги ты! — со смехом остановил его Илмарт. — Уже вроде убедил.
Понятливо кивнув, Дерек сел на место.
Через некоторое время Райтэн тихо и потерянно спросил:
— А почему я скотина?
Ему и в голову не могла прийти та интерпретация, которую выдумала Олив. Для него произошло нечто совершенно особенное, переход на новый уровень отношений — сокровенных и глубоко дорогих ему отношений — и он не понимал, почему женщина, ставшая для него особой, теперь так яростно отвергает его.
Илмарт пожал плечами и потянулся за то ли чаем, то ли коньяком:
— Откуда я знаю? Твоя женщина, ты и выясняй.
Он, в отличие от Олив, как раз не испытывал никаких тревог и сомнений. Давно наблюдая за ними обоими, он уже несколько недель как пришёл к выводу, что между ними зародились глубокие чувства, и был весьма рад за подругу, поскольку, с его точки зрения, Тогнар уж точно сумеет дать ей всю ту любовь и заботу, в которой она так нуждалась.
Лицо Райтэна приобрело решительное выражение: он явно собрался бежать и выяснять всё прямо сейчас, так как этот вопрос был слишком важен для него, поэтому Илмарт добавил:
— Только попозже, ладно? — и на вопросительный взгляд пояснил: — Ей нужно пока всё это обдумать. Не лезь, пожалуйста.
Райтэн упрямо нахмурился. Ему требовалось сейчас же вскочить и помчаться всё выяснять.
Илмарт и Дерек переглянулись.
— В самом деле, Тэн, — вступил в разговор второй. — Ей нужно время. Ты знаешь, женщины такие вещи воспринимают острее…
Райтэн посмотрел на него настолько пронзительно, что Дерек подавился фразой.
— Слушай, Тогнар, — пришёл ему на выручку Илмарт, — никто тут не сомневается в твоей способности глубоко и искренне чувствовать, и всякое там, — помахал он руками в воздухе. Затем вздохнул и добавил: — Но ей, наверно, и впрямь раньше одни скотины попадались. Дай ей возможность самой дойти до мысли, что ты не они.
Лицо Райтэна закаменело: должно быть, вообразил себе всех тех скотин.
— Ты её своим напором только напугаешь, — заметил Дерек. — Притормози.
Он заметил неравнодушие друга к Олив ещё во время путешествия по Северной Анджелии, и, как и Илмарт, полагал, что развитие этих чувств — лишь вопрос времени.
Мысль о том, чтобы отказаться от напористой стратегии, далась Райтэну с трудом, но он признал, в конце концов, со смирением, что в случае с Олив это будет наилучшим решением. Ему важнее были её чувства, чем незамедлительное доказательство своей правоты.
Гроза грянула, когда Илмарт сообщил, что Олив хочет перебраться к себе.
— Что! — вскочил Райтэн, не в силах удержать в себе тревогу за неё. — Да там же ей никто и не поможет!..
