– Такое чувство… – Она глубоко вздыхает, прежде чем продолжить: – Такое чувство, что у меня от сердца оторвали кусок и теперь во мне как будто чего-то не хватает. Внутри меня пустота, Дэниел.
Я морщусь, как от боли, и, поцеловав ее в макушку, сильнее прижимаю к себе. Не могу подобрать слова, которые ее утешили бы. Я вообще не умею подбирать правильные слова. Возможно, потому я и не спрашивал Сикс о ребенке. Ощущение такое, что она тащит на себе тяжеленный груз, а я понятия не имею, как ее от этого избавить.
– А если поговорить – станет легче? – спрашиваю я. – Ты просто никогда ничего не рассказываешь.
– Думала, тебе неинтересно.
– Интересно. Просто мне казалось, что ты сама не хочешь говорить. Если ты готова, я хочу все-все знать.
– Не уверена… Вдруг мне станет еще хуже? Хотя иногда мне и правда очень хочется все тебе рассказать.
– Так расскажи! Как проходила беременность?
– Было страшно. Я почти не выходила из дома. Сейчас понимаю: депрессия. Мне никому не хотелось говорить, даже Скай, и уже тогда я решила, что, прежде чем поеду домой, отдам ребенка на усыновление. Поэтому я ни с кем не делилась и никому из близких не рассказывала, считала, так будет легче, раз никто не в курсе. Тогда мне казалось, что это смелое решение, а теперь думаю, оно было трусливым.
Немного откинувшись назад, я заглядываю ей в глаза.
– Оно было и трусливым, и смелым одновременно. Тебе было страшно, но вела ты себя смело. А что еще важнее – ты вела себя самоотверженно.
Она улыбается. Может, я все-таки умею подбирать правильные слова. О чем бы еще спросить?
– Когда ты поняла, что беременна? Кому первому сказала?
– Была задержка. Сначала я подумала, что это все из-за перелета и непривычной обстановки. Потом пришлось купить тест. Только на нем не было значков плюс и минус, как обычно, а словами по-итальянски было написано беременна или нет. Тест показал
– И как она отнеслась ко всему?
– О, Ава просто чудо! Я как-то сразу ей доверилась, и в первый месяц, кроме нее, никому больше и не рассказывала. Мы с ней обсудили все возможные варианты, и она даже пришла поддержать меня, когда нужно было сообщить семье, у которой я жила в Италии. При этом она совсем на меня не давила и в любой момент готова была со мной поговорить. Когда я решилась на усыновление, она сказала, что есть пара, которая хочет взять ребенка, но только так, чтобы я ничего про них не знала. Они боялись, вдруг я потом передумаю. Ава за них поручилась, и я дала согласие. Она нашла юриста и во всем мне помогала, при этом никак не пытаясь повлиять на мое решение, хоть и знала эту пару лично.
Я не хотел ее перебивать, но на последней фразе не сдерживаюсь. Так вот же зацепка!
– Погоди. Выходит, эта твоя училка знает, кто усыновил ребенка? Так, может, связаться с ней?
Услышав мой вопрос, Сикс будто сдувается и качает головой.
– Я дала согласие на закрытое усыновление. Мы подписали все бумаги. Я уже дважды ей звонила, умоляла хоть что-то рассказать… Нет, она не имеет права. Ни с юридической, ни с этической точки зрения. Все бесполезно, Дэниел.
От ее слов становится тоскливо, но я стараюсь этого не показывать. Кивнув, нежно целую ее в лоб. Идиот! С чего я решил, что она еще не попробовала этот вариант? Дважды идиот, что сам до сих пор ничего не предпринял. Даже не предложил помощь! Теперь я знаю подробности, и взглянуть на ситуацию со стороны – поразительно, как Сикс до сих пор меня терпит.
Задаю еще вопросы, чтобы у нее не было возможности задуматься о том же, что крутится у меня в голове, – какое же я дерьмо!
– Как прошли роды?
– Больно так, что помереть хочется, но хотя бы закончилось быстро. Ребенка оставили со мной на час. Мы были совсем одни, и я все это время проплакала. Дэниел, я почти передумала! Почти. Не потому, что мне казалось, что со мной ему будет лучше; просто я не хотела страдать. Не хотела остаться без него, не хотела ощущать пустоту внутри. Однако оставить его было бы эгоистично. Представляешь, я в тот момент переживала за себя! – Она вытирает слезы и продолжает: – Перед тем как его забрали, я сказала ему: «Я так поступаю лишь потому, что люблю тебя». И все. Теперь жалею, что не сказала больше.
Слезы буквально выжигают мне глаза. Обнимаю ее еще сильнее. Даже представить не могу, каково ей пришлось и как она сейчас страдает. А я еще возомнил, что все из-за меня! Да я и рядом не стоял, чтобы по мне убиваться, когда она со своим ребенком навсегда попрощалась.
