Если бы не одно «но»… Путь к свободе преграждало что-то тёмное и блестящее. Открыл было рот, чтобы спросить Учителя, но он выразительно приложил палец к губам. Мы замерли, и правильно сделали. Темнота в проломе задвигалась, и появился огромный красный глаз, один вид которого заставил меня содрогнуться.
Я почувствовал, как чья-то рука схватила меня за шкирку и отбросила назад, подальше от опасного соседства. Дани занял моё место, и тут же огромный кривой коготь протиснулся внутрь пещеры и зацепил брата по руке, разрезав её до кости. Кровь хлынула на пол. На этот раз я не растерялся, и вместе с Учителем оттащил Дани от пролома.
Зажмурившись, я читал заклинание исцеления, а отец обеих моих подружек, которого мы с Данимежду собой уже успели окрестить Дедом, пытался сдержать хлеставшую из раны кровь. Меня чуть не вырвало, когда в пролом просунулся длинный чёрный язык и, пошарив по полу, начал слизывать успевшую натечь лужицу крови.
Не знаю, о чём я думал, ударив огнём по этому языку, но это сработало. Раздался визжащий звук, напоминавший срежет металла о металл, и язык исчез. Затем послышалось хлопанье крыльев. Похоже, драконы почему-то решили нас покинуть. Но в тот момент мы этому даже не обрадовались. Не до того было.
Кровь из раны брата превратилась в тоненький, быстро иссякающий ручеёк. На коже образовался грубый шрам, который вёл себя подозрительно «живо» ― пульсировал и раскачивался, словно внутри него находилось что-то, желавшее выбраться наружу…
― Учитель, что это? ― прошептал я, не сводя испуганных глаз с дёргавшегося красного рубца на бледной коже Дани.
― Понятия не имею, Феникс. На когтях этих, как ты называешь, драконов, есть яд. По идее, он смертелен для любого живого существа, а твой брат, прости меня за эти слова, почему-то ещё жив. Возможно, это благодаря демону, за много лет оставившему свой след в его крови. Красномордую тварь так просто не убить… ― сказал он, задумавшись.
― Получается, Дани заражён?
― Да не знаю я, пока могу с уверенностью сказать только, что брат спас тебя. А что будет теперь с ним самим ― даже не спрашивай. Мне очень жаль. Ты хотел пожертвовать собой, но он, кажется, тебя опередил…
― Заткнись, слышишь, мерзавец! Дани не умрёт, это ты завлёк нас сюда. Если с ним что-нибудь случится ― спалю тебя не задумываясь. Не рассчитывай пережить его хоть на мгновенье…
Кажется, я плакал и ругался, а Учитель молча кивал в ответ и не спускал глаз с пульсирующей раны моего брата. Внезапно дёрганье шрама прекратилось. Дани застонал и открыл глаза.
― Что с моей рукой? Только что она горела огнём, а теперь заледенела как на морозе.
Я потрогал его ладонь. Брат оказался прав: рука до самого плеча была очень холодна и даже покрылась инеем, словно он только что вылез из морозилки. Это напугало меня ещё больше.
― Что ты чувствуешь, тебе холодно? ― меня трясло, словно всё это происходило не с ним, а со мной.
― Да, не жарко. Странное ощущение, рука онемела. Впрочем, она постепенно теплеет. Не дрожи ты так, Феникс, сейчас всё пройдёт…
И, действительно, чувствительность вернулась через минуту. Рука брата нормально двигалась и уже не вызывала беспокойства. Но мне по-прежнему было не по себе. Подождав немного, пока Дани смог встать, снова пошли к пролому в стене пещеры. Здесь Учитель нас остановил и первым вылез наружу.
Мы с Дани, волнуясь, ждали внутри. Раздражённый голос «Деда» заторопил нас.
― Ну, что там застряли, идите сюда. Всё чисто. Кажется, ваши «драконы» убрались. И, честно говоря, меня это тревожит.
Я выбрался и помог Дани, который потерял много крови, и любое движение давалось ему с трудом.
― А что не так, Учитель? Они съели своего «товарища» и полетели дальше в поисках новой добычи.
― Ох, Феникс, как же у тебя всё просто. Не слышал, чтобы летуны бросали свою добычу, то есть нас троих, да ещё попробовав крови. Здесь что-то не так.
― Но кровь Дани не совсем обычна, может, она их напугала.
― Не переоценивай их умственные способности. Это только твари, которые умеют пожирать всё, что движется, и разрушать то, что им мешает на пути. Ими управляют инстинкты. Это не ваши «разумные драконы» из человеческих сказок. Тем более непонятно, что их так напугало, заставив бросить нас здесь. Разве только сюда приближается что-то более ужасное, чем эти пожиратели плоти…
Учитель замолчал, глубоко задумавшись. Потом посмотрел на нас с братом и его глаза… О, нет, он был
― Я, кажется, догадался, что это может быть. Но, если прав, то, ребята, начинайте заранее прощаться с жизнью и друг с другом. Как жаль, что так и не встретил дочерей и не поговорил с ними. Умирать вдали от них, так и не объяснившись ― что может быть хуже…
― Раз у нас мало времени,
