– С нами этого не случится. Я никогда тебя не оставлю. Ведь я бессмертный, не забыла?
Я слабо улыбнулась.
– Я не это имела в виду.
– Будто я не понимаю, что ты имела в виду! – поддразнил меня Рен. – Но мне пришлось сразиться с тремя соперниками в борьбе за твою любовь, поэтому я не намерен уступать тебя даже брату.
Я расхохоталась.
– Ты преувеличиваешь, Тарзан. На самом деле тебе не пришлось ни с кем сражаться, разве что с Ли. Мое сердце всегда принадлежало тебе, и ты, по-моему, уже давно это знал.
– Возможно, я знал, но ты – нет. Я слишком долго был одиноким тигром, Келси. Думаю, я заслужил счастье с любимой женщиной. И я никому не позволю отнять ее у меня, даже Кишану.
Я выразительно посмотрела на него. Он послушно вздохнул и закружил меня в танце.
– Я стараюсь быть терпеливым с Кишаном, но беда в том, что он прекрасно знает, как довести меня до белого каления. Мне очень тяжело сдерживаться, когда он рядом, тем более когда он начинает заигрывать с тобой.
– Постарайся, пожалуйста. Ради меня.
– Ради тебя я с радостью снесу любые муки, но не проси меня терпеть, когда он флиртует с тобой!
– Я люблю тебя, Рен. И попрошу его оставить свои шуточки. Но постарайтесь не кидаться друг на друга, пока он в городе, ладно? Никаких поединков! Не забывай, что ты сам позвал Кишана, и он тебе нужен, договорились?
– Ладно, но если он будет продолжать волочиться за тобой, я заберу свое обещание обратно.
Помолчав, я тихо напомнила:
– Ты не сказал мне… что тоже любишь меня.
– Келси, «в решеньях я неколебим, подобно Звезде Полярной: в постоянстве ей нет равной среди звезд в небесной тверди»[5].
– Цезарь погиб, Рен.
– Я надеялся, что ты не узнаешь цитату.
– Я знаю всего Шекспира.
– Ладно, тогда скажу просто: я люблю тебя. Ты для меня важнее всего на свете. Я могу быть собой, только если ты рядом. Единственное, чего я хочу в жизни, – это быть тем, кто тебе нужен. Это не стихи, это голос моего сердца. Так сгодится?
Я улыбнулась дрожащими губами.
– Пожалуй.
Мы не задержались на балу, поскольку у Рена испортилось настроение, и никакие мои шутки, поцелуи и заверения в любви не смогли ничего исправить. Он танцевал со мной, но его мысли были где-то далеко, и когда я сказала, что хочу домой, он не стал спорить.
Когда мы подъехали к дому, я увидела, что у меня в окнах горит свет. Прежде чем выйти из машины, Рен нежно обнял меня и поцеловал.
Потом прижался лбом к моему лбу и сказал:
– Наше свидание закончилось не совсем так, как я планировал.
– У тебя еще есть время, – улыбнулась я, обнимая его за шею. – А что ты задумал?
Он рассмеялся.
– Честно говоря, я рассчитывал почитать, но теперь, когда здесь Кишан, из этого все равно ничего не выйдет.
Он снова поцеловал меня, и тут до нас донесся приглушенный голос, что-то сказавший на хинди, но так тихо, что я не разобрала слов. Рен быстро оторвался от меня, бросил пару резких слов на хинди, а потом хмуро открыл мне дверь.
Кишан смотрел телевизор, обложившись неимоверным количеством всевозможной еды. На кофейном столике перед ним валялись шесть открытых пакетиков чипсов разных сортов, упаковка соленых крендельков, попкорн, печенье и прочие лакомства, все начатые и не законченные.
– Просто отвратительно, – скривился Кишан. – Неужели нельзя было закончить с поцелуями на танцах, чтобы я не слышал ваших нежностей?
Рен с раздраженным рычанием помог мне снять пальто, и я поспешила наверх. Он сказал, что поднимется ко мне, как только разберется с Кишаном. Обещание «разобраться» прозвучало довольно зловеще, но я кивнула, надеясь, что они хотя бы постараются вести себя друг с другом по-человечески.
Я как раз натягивала через голову пижаму, когда услышала снизу возмущенный вопль Рена:
– Ты сожрал все мое печенье… с арахисовым маслом?!
Я сокрушенно покачала головой. Похоже, два тигра в одном логове – это настоящая катастрофа.
Ответа Кишана я не услышала и решила, что пусть сами разбираются между собой. Бережно уложив рубиновые серьги на дно своей шкатулки с лентами, я ненадолго задумалась о матери Рена и Кишана. Потом закончила переодеваться в шелковую пижаму, которую Рен купил для меня в Индии, и смыла косметику. Вытащив из волос блестящие гребни с камешками, я решила не заплетать на ночь косу, а оставить волосы распущенными. Мягкие локоны водопадом рассыпались у меня по спине.
Когда я вышла из ванной, Рен уже сидел на моей кровати, привалившись к спинке. Его смокинг валялся на стуле, развязанный галстук болтался вокруг шеи. Он закинул руки за голову и устало закрыл глаза.
Я залезла к нему на колени и поцеловала в щеку. Он тут же обнял меня и притянул к себе, по-прежнему не открывая глаз.
– Я пытаюсь ладить с Кишаном, Келси, но это будет очень и очень трудно.
– Я знаю. Где он будет спать?
– На моей половине, в моей спальне.
– А ты где?
Он открыл глаза.
– Здесь. С тобой. Как обычно.
– Хм-м. Слушай, Рен, тебе не кажется, что Кишан сделает определенные выводы… ну, ты понимаешь. О нас. О том, что мы… вместе.
– Не волнуйся. Он знает, что это не так.
– Рен! Да ты покраснел? – расхохоталась я.
– Нет. Просто не ожидал разговора на эту тему.
