Они писали мне до востребования, и Нилима, забиравшая нашу почту, зачитывала мне послания из дома по телефону. Мистер Кадам неизменно указывал мне, о чем написать в следующем письме. Кроме того, его люди тайно присматривали за моей приемной семьей. Я знала, что они вернулись с Гавайских островов загоревшие и отдохнувшие, и за время их отсутствия никто не наведался к ним домой. Похоже, Локеш пока не нашел их.
На пятый день путешествия по шоссе Дружбы мы выехали из Гьяндзе и сделали небольшую остановку на озере Ямдрок. Его еще называют Бирюзовым озером, и нетрудно догадаться почему. Озеро сверкало, как ослепительный драгоценный камень на фоне заснеженных гор, питавших его водой. Мистер Кадам сказал, что у тибетцев это озеро считается священным и его постоянно посещают паломники. Они верят, что здесь живут божества-покровители. Тибетцы бдительно следят за тем, чтобы озеро не обмелело, ведь, согласно древнему преданию, если вода покинет озеро, Тибету придет конец.
Мы с Кишаном терпеливо ждали, пока мистер Кадам вел оживленный разговор с местным рыбаком, пытавшимся продать ему свой дневной улов.
Когда мы вернулись обратно в машину, я спросила:
– Мистер Кадам, скажите, сколько языков вы знаете?
– Хм-м-м, непростой вопрос. Честно вам скажу, я точно не знаю. Давайте считать вместе. Я владею основными языками, необходимыми для торговли с Европой – испанский, французский, португальский, английский и немецкий. Далее, я хорошо говорю на большинстве азиатских языков. Русский и скандинавские языки я знаю хуже, совсем не говорю на языках Африки и островов, а также владею только половиной языков и диалектов Индии.
Последнее заявление меня озадачило.
– Половиной? Сколько же в Индии языков?
– Вообще здесь насчитываются сотни современных и классических языков. Однако лишь тридцать из них официально признаны индийским правительством.
Я ошеломленно вытаращила глаза.
– Разумеется, большую часть языков я знаю весьма поверхностно. Это относится прежде всего к диалектам, которые я усваивал на протяжении многих лет. Но самым распространенным языком в Индии считается хинди.
Мы миновали еще два горных перевала и наконец начали спускаться на Тибетское плоскогорье. После пятидневной поездки у меня начала развиваться автофобия, поэтому мистер Кадам занимал меня беседой, пытаясь отвлечь от дороги.
– Тибетское плоскогорье иногда называют Крышей мира из-за его высоты. Оно расположено на высоте около четырех с половиной тысяч метров над уровнем моря, – сообщил он и, подсчитав что-то в уме, добавил: – Это примерно четырнадцать тысяч семьсот пятьдесят футов. В списке наименее населенных мест планеты Тибет занимает третье место после Антарктиды и Северной Гренландии. Здесь расположены несколько больших озер с солоноватой водой…
Я со стоном закрыла глаза, но это не помогло.
– Что еще за солоноватая вода? – промычала я.
– О, это очень интересный вопрос! – оживился мистер Кадам. – Как известно, в зависимости от степени солености воды озера делятся на четыре типа: пресные, солоноватые, соленые и минеральные. Солоноватым озером, к примеру, является Каспийское море, вода в нем содержит больше солей, чем в пресноводном источнике, но меньше, чем в море. Чаще всего солоноватая вода встречается в так называемых эстуариях, или затопляемых устьях рек, где соленая морская вода смешивается с пресной, несомой рекой или ручьем…
Кишан негромко зарычал с заднего сиденья, и мистер Кадам прервал свою лекцию:
– Взгляните-ка, мисс Келси! Мы почти добрались до дна!
Он оказался прав, и всего несколько минут езды по нормальной, ровной, лишь отчасти ухабистой дороге сотворили чудо, и я возродилась к жизни. Еще через два часа мы въехали в Лхасу.
Мистеру Кадаму не удалось добиться встречи с самим Далай-ламой, однако он договорился о свидании с его представителем в Тибете. При этом он постарался изложить причины нашего визита как можно более расплывчато, чтобы не посвящать посторонних людей в суть дела. Это, конечно, был не лучший вариант, но спасибо и на том. Встречу нам назначили на понедельник, так что у нас оказалось целых три дня на отдых.
Чтобы убить время, мистер Кадам возил нас на экскурсии. Мы осмотрели монастырь Ронгбук, дворец Потала, храм и монастырь Джоханг, монастыри Сера и Дрепунг и, разумеется, тратили деньги на рынке Баркор.
Мне очень нравилось осматривать удивительные достопримечательности в компании Кишана и мистера Кадама, но с каждым днем меня все сильнее терзали приступы тоски. Тупая боль одиночества становилась особенно невыносима по вечерам, и каждую ночь мне по-прежнему снился Рен. Я верила Дурге и знала, что она сдержит данное мне обещание позаботиться о нем, но разве это могло меня утешить? Мне хотелось самой быть с ним рядом.
В субботу мистер Кадам повез нас за город, чтобы опробовать наше новое оружие. Начал он с Кишана и его диска. Любопытно, но с золотым диском повторилась та же история, что и с гадой, – он оказался слишком тяжел для мистера Кадама, но в самый раз для нас с Кишаном.
