И снова при упоминании Океана-Учителя наша собеседница немедленно прекратила расспросы. Она встала и попросила нас подождать. Примерно через полчаса нас провели в следующий кабинет. Обстановка здесь была заметно скромнее, чем в предыдущих комнатах. Мы сели на старые, расшатанные деревянные стулья. Вскоре в комнату вошел молчаливый монах в красном одеянии. Он смерил нас быстрым взглядом внимательных глаз, глубоко сидевших над крючковатым носом, выдержал долгую паузу, потом сел.
– Если я правильно вас понял, вы желаете говорить с Океаном-Учителем.
Мистер Кадам кивнул, подтверждая его слова.
– Вы не пожелали объяснить причины своего визита моим коллегам. Не хотите поделиться ими со мной?
Мистер Кадам сказал:
– Я могу лишь повторить вам тот ответ, который уже дал другим.
Монах энергично кивнул.
– Понятно. В таком случае мне очень жаль, но Океан– Учитель не сможет найти время встретиться с вами, ибо он весьма занятой человек, а вы не готовы даже объявить цель своего визита. Если вопрос, который вы желаете обсудить, действительно важен, ваше послание будет передано учителю.
Тут уж я не выдержала:
– Но нам очень важно самим поговорить с ним! Мы готовы откровенно рассказать о цели своего предприятия, но все дело в том, что мы можем довериться только одному человеку!
Монах задумчиво осмотрел нас троих.
– Пожалуй, я задам вам еще один вопрос, последний.
Мистер Кадам кивнул.
Монах снял со своей шеи медальон, протянул его мистеру Кадаму и попросил:
– Скажите мне, что вы видите?
Мистер Кадам, не задумываясь, ответил:
– Я вижу изображение, похожее на символ инь-ян. Инь, или темная сторона, олицетворяет женское начало, а ян, светлая половина, символизирует мужскую природу. Обе сущности находятся в равновесии и гармонии друг с другом.
Монах кивнул, как будто предвидел этот ответ, и вытянул руку. Его лицо замкнулось. Я поняла, что сейчас он выставит нас вон.
И поспешила вмешаться:
– Можно мне взглянуть на медальон?
Рука монаха на миг застыла в воздухе, затем протянула медальон Кишану.
Тот покрутил его в пальцах, потом шепнул:
– А я вижу тут двух тигров, черного и белого, которые гоняются за хвостами друг друга!
Когда медальон перекочевал в мои руки, монах прижал ладони к столу и с любопытством кивнул. Я быстро покосилась на мистера Кадама, потом посмотрела на монаха, который чуть подался вперед, ожидая моего ответа.
Медальон действительно напоминал символ инь-ян, но обе части ровно посередине были разделены тонкой линией. Очертания белой и черной половин были немного похожи на котов, поэтому я сразу поняла, почему Кишан увидел в них двух тигров с точками вместо глаз. «Хвосты» обоих тигров, изгибаясь, сплетались вокруг разделительной линии.
Я подняла глаза на монаха.
– Я вижу здесь часть тханки. Длинная центральная линия есть женская сущность, она служит основой, вокруг которой оплелись два тигра, два самца. Они оба – уток, они сплетут и закончат ткань.
Монах наклонился еще ближе.
– А чем соткана эта тханка?
– Божественным челноком! – не задумываясь, ответила я.
– И что она представляет собой?
– Тханка – это весь мир. Ткань – это сама история мира.
Монах откинулся на своем стуле, быстро провел ладонью по бритой голове. Я отдала ему медальон. Он взял его, несколько мгновений задумчиво разглядывал, словно увидел впервые, потом надел на шею. И встал.
– Вы извините, если я ненадолго отлучусь?
Мистер Кадам кивнул.
– Конечно.
На этот раз нам не пришлось долго ждать. Молодая женщина, расспрашивавшая нас до этого, пригласила нас следовать за ней. Мы повиновались, и она провела нас в уютные жилые комнаты. Оказалось, что за нашим багажом уже послали в гостиницу.
Мы поужинали вместе, после чего мистер Кадам и Кишан удалились в свои комнаты. Не зная, чем себя занять, я тоже отправилась к себе. Монахи принесли мне чай с апельсиновым цветом. Он оказался прекрасным снотворным, и вскоре я провалилась в сон, но мне снова приснился Рен. На этот раз он был в еще большем отчаянии.
Никогда еще он не пытался с такой яростью защитить меня, никогда не требовал с таким пылом, чтобы я немедленно оставила его. Рен твердил, что Локеш напал на мой след, что он подбирается все ближе и поэтому я должна держаться как можно дальше от него. Все это выглядело настолько реальным, что я проснулась с криком, обливаясь слезами. Но что я могла сделать? Мне оставалось только утешать себя воспоминанием об обещании Дурги.
Наутро Кишан присоединился ко мне за завтраком. Выстояв очередь, я как раз зачерпывала ложкой йогурт, когда мистер Кадам вошел в зал, встал за мной и спросил, хорошо ли я спала.
Я соврала, что отлично выспалась, но он лишь многозначительно посмотрел на темные круги, залегшие под моими глазами, и молча потрепал меня по руке. Виновато отвернувшись от мистера Кадама, я стала сверлить взглядом спину вчерашнего монаха, который стоял передо мной и накладывал фрукты на свою тарелку.
