– Позвольте мне, – взволнованно начал тот.
– Не спешите, мой дорогой, – перебил его канцлер, и столько было угрозы в его голосе, что даже Мартын отшатнулся. Но потом он собрался с духом и попросил военного министра продолжать.
– Начальник разведки ни в каком не в путешествии.
– А где же он?
– Он арестован.
– Господин канцлер, – возмущённо заговорил Мартын. – Как это понимать?
– Да, мы его арестовали, – стал втолковывать Мартыну, словно маленькому ребёнку, канцлер.
– Но почему? – Мартын стал добиваться ответа. – На пороге войны!
– Он изобличён как шпион и враг государства.
– Как враг? Как шпион? В чью пользу он шпионил? Неужели мрачнаусов? С которыми, как вы утверждаете, у нас договор.
Канцлер на секунду замешкался, но потом вновь заговорил ровно и спокойно:
– Мрачнаусы тут ни при чём, он шпионил в пользу Трефонии.
– Но Трефония – дружественное нам королевство, – попытался вставить слово военный министр.
– Поэтому вдвойне обидно. Ладно бы мрачнаусам продался, но он шпионил в пользу дружественной державы! – От возмущения канцлер затряс кулаком.
– Ничего не понимаю, – покачал головой Мартын. – Я сам хочу разобраться. Доставьте его ко мне. И немедленно.
– Но это невозможно, – покачал головой канцлер.
– Я требую! – топнул ногой Мартын. Канцлер возмущённо повёл плечами.
– Это действительно невозможно, ваше высочество, – тихо сказал военный министр. – Уж если господин канцлер сказал, что это враг государства, значит…
– Что это значит?
– Это значит, что его уже нет в живых. Врагами государства называют тех, кого уже убили.
– Тогда слушайте мой приказ. – Мартын в возбуждении заходил по залу. – Послать отряды на дорогу Печали, дорогу… – ну, на все, которые вы назвали.
– Слушаюсь, – щёлкнул каблуками военный министр.
– Вы не должны этого делать! – завопил, как ужаленный, канцлер.
– Это ещё почему? – повернул к нему голову Мартын.
– Это может быть расценено как провокация. Мрачнаусы решат, что мы им не доверяем и собираемся нарушить договор о дружбе.
– Но ведь они выставили своих солдат.
– Как вы не поймёте, ваше высочество, у них маневры. Маневры у них.
– Ах, у них манёвры! Тогда я объявляю манёвры у себя. Действуйте. Военный министр, что же вы стоите?!
Военный министр даже прослезился от удовольствия.
– Спасибо, ваше высочество, – прошептал он, уходя.
– Вы просто не понимаете, что за этим может последовать, – нахмурил брови канцлер. – Немедленно отмените приказ. Иначе…
– Иначе – что? – поднял на него глаза Мартын.
– Ничего-ничего, – стал кланяться, удаляясь, канцлер. Но если слова его были льстивы, то глаза загорелись настоящим злым огнём. И Мартын это ясно видел.
Вслед канцлеру он крикнул:
– Завтра утром я жду вас с военным министром у себя.
Он почувствовал, что ужасно хочет спать, и поэтому вслед за слугами двинулся в свою опочивальню.
Мартын вскоре проснулся и, широко раскрыв глаза, стал смотреть вокруг. Он ничего не понимал. Ложился спать в роскошной кровати с балдахином, а проснулся дома. Неужели это все ему приснилось? «Хотя разве могло быть иначе», – подумал мальчик, глядя на свой старенький телевизор. (Почти у всех в классе уже были цветные, только они с мамой никак не соберут денег.)
Он опаздывал в школу, потому времени на особые раздумья у него не осталось. Наскоро позавтракав, схватил портфель и побежал.
В классе он постепенно стал приходить в себя: несомненно, это был всего лишь сон, но такого сна Мартын раньше никогда не видел. Он так хорошо помнил мельчайшие подробности. Каждый жест и голос. Всё – от портрета на стене дворца до золотой пуговицы на своём камзоле.
Знакомый скрипучий голос заставил мальчика вздрогнуть. Пока учитель говорил, Мартын не мог оторвать от него глаз. Как похожи учитель и канцлер! Только у того усы и борода. Но у обоих одинаковый злой взгляд.
– Тупица! – вдруг заорал учитель, прогоняя кого-то от доски. – А теперь ты! И он ткнул своим длинным пальцем в сторону Мартына. Ноги внезапно стали ватными, и Мартын, едва-едва передвигаясь, подошёл к доске.
Он решил задачу быстро, но учитель всё равно не хотел ставить ему хорошей отметки. Он принялся пристально разглядывать написанное на доске.
– Тройка! – закричал учитель после того, как нашёл в решении нечто, не понравившееся ему.
– Но почему? Я же решил, – дрожащим голосом спросил Мартын.
– Ты не закрыл скобки! Я ставлю оценки, а не ученики. Вдолби себе это в голову. Я! Я – учитель, а ты всего лишь ученик.
– Вы всё время так, – пробормотал осмелевший Мартын, забыв, что перед ним не его канцлер, а его учитель. – И начальника разведки объявили врагом государства…
И тут, к своему удивлению, Мартын услышал в ответ:
– Я правильно объявил его врагом… Что?! – откашлявшись, учитель продолжил: – Болтаешь всякую ерунду, а я из-за тебя должен её повторять. Иди на место, а то тебе вообще будет два балла. И молчи. Не желаю тебя слушать.
Мартын сидел и ничего не мог понять. Почему вдруг тот подхватил фразу о начальнике разведки. Конечно, он мог просто обмолвиться. Но мог в гневе и проговориться. Хотя о чём тут спорить? Уж в чужой сон никто не может проникнуть. Это точно.
