— Не у меня — у него. Он к вам по поводу Белых прудов. Но учтите, Афанасий Львович, — уточнила она тут же, — это теперь и моя просьба: помогите ему.
Каширин повернул голову в сторону парня:
— Узнаю, узнаю — товарищ Лебедев, верно? Вы были уже у меня.
— Был, — поддакнул парень.
Каширин помолчал.
— Вы знаете, — обратился он одновременно и к парню, и к Зинуле, — я сейчас очень занят, у меня серьезные дела, и потому предлагаю заняться этим чуть попозже, ну, скажем, через недельку.
— Через неделю? — парень переглянулся с Зинулей.
— Может, чуть раньше, — уточнил Каширин.
— Нужно более конкретно договариваться. Я — человек дела!
Зинуля дернула Колю за руку:
— Зачем же ты так, Афанасий Львович еще никого не обманывал. К слову, он тоже человек дела, понял?! — Она произнесла это и тут же повернулась к Каширину: — Афанасий Львович, вы его не слушайте. Как скажете, так и будет. Зайдем через неделю или две, подождем. Главное для нас — результат. Правда, Коля?
Посетители вскоре ушли, а Каширин все еще оставался сидеть. Он сидел еще долго, пока не зазвонил телефон.
В трубку громко и непонятно кто-то кричал, и все же Каширин, хоть и с трудом, но разобрался: звонили из Зайчиков, местный фельдшер (во всяком случае, он себя так назвал), которому было доверено наблюдать за Феклой Маланьевой. Он сообщил, что умерла бабушка Марты, только что и скончалась. Она перестала дышать — и он побежал звонить, этот номер ему дал врач из районной поликлиники, который приезжал к ним на «скорой». Это он сказал: если что, звонить по этому телефону. Фельдшер, конечно, извиняется, что побеспокоил Каширина, однако выхода у него не было — выполнял наказ.
Каширин положил трубку. Какое-то время сидел неподвижно. Он чувствовал, как желваки играли на его скулах.
Одно к одному, в который уже раз подметил Каширин.
И вдруг к нему пришло решение. Он тотчас оживился, как бы воспрянул духом.
Минут через пять Каширин разговаривал с Надеждой. Он сказал ей по телефону, что уходит с поста председателя райисполкома, так он сам решил. Надежда, молодец, не уточняла, чем вызвана его такая поспешность, лишь спросила: что он думает делать дальше? Время покажет, ответил на это Каширин. Он, когда говорил, был почему-то уверен, что оно наступит все же, это время, когда люди будут ценить самого человека, а не факт его биографии.
А время это, между прочим, уже приближалось, было не за горами.
А пока Каширин решил съездить в Зайчики, сейчас же туда и отправиться, он не знал еще, как к этому отнесется Надежда, но сам твердо был уверен в одном: от своего намерения уже не откажется — они возьмут Марту на воспитание. Своей сиротской долей эта девочка стала ему еще ближе.
Только так, и никак иначе!
1989
