После смерти несчастной Евдокии отношения между Львом и Феофано совсем испортились. И однажды на исповеди августа заявила:
– Святой отец, я решилась принять постриг в монастыре, что рядом с храмом во Влахернах.
Евфимий, как до этого в разговоре с её царственным супругом, потерял дар речи и лишь спросил:
– Для чего тебе это, дочь моя? Ты и так все свое время проводишь в молитвах и бдениях.
Она кротко улыбнулась:
– Знаешь, отец, когда слуги уходят из опочивальни и оставляют меня на ночь одну, я ложусь на простую циновку на полу и сплю там. Каждый час я просыпаюсь и возношу хвалу Спасителю в молитве.
Духовник возразил:
– Дочь моя, нет у тебя причин для пострига. И так блаженна ты без меры.
Феофано снова кротко и горько улыбнулась:
– Не нужна я никому, отец. Одиноко мне во дворце. Муж мой не любит меня, что уж тут поделаешь… Он поселил Зою во дворце, не скрываясь. Только тебе я могу открыться, а больше никому. Будешь навещать меня в монастыре?
Странно было слышать настолько горькие слова от совсем молодой женщины. Она ещё не успела увять, и красота её сохранялась, но глаза… Полные боли и одиночества. Евфимий вдруг решительно заявил:
– Нет, дочь моя, благословения моего на такое ты не получишь. Не нравится тебе во дворце – изволь, душа моя, живи в монастыре, но без пострига. Глядишь, и супруг твой образумится рано или поздно – жениться на Зое он не сможет.
Конечно же, Льву стало известно об этом разговоре. Возможно, сама царица и сказала, пытаясь усовестить неверного супруга, что, мол, и отец Евфимий не позволяет принять постриг, дабы император не женился на Зое. Базилевс стерпел и ничего не сказал духовнику. Феофано поселилась во Влахернском монастыре, не принимая монашества. Лев воспринял её отъезд с плохо сдерживаемой радостью и с головой погрузился в омут Любви. Стилианос, увидев для себя такую необыкновенную возможность, тут же принялся за дело, науськивая Зою. И та, конечно, исподволь начала давить базилевсу на больную мозоль, говоря об отсутствии наследника. Делалось это нежно, как умеют женщины, но Лев держался, памятуя о живущей во Влахернах Феофано. В это время скончался Феодор Гузуанитом, муж Зои. Таким образом, возлюбленная императора вдруг оказалась свободна. И вскоре, будто гром среди ясного неба, пришла ужасная весть – преставилась несчастная императрица Феофано, не дожив и до тридцати лет. Всего три года прошло, как поселилась она в монастыре, и вот уж похоронили её в царской усыпальнице в церкви Святых Апостолов. Жизнь свою прожила она так добродетельно, что после смерти у её гробницы стали исцеляться люди, и происходили чудеса. Базилевс возвел рядом храм в память о ней и позволил канонизировать бывшую супругу.
Евфимий открыл глаза. Сквозь крохотное окошко пробивался солнечный свет и узкой полоской ложился на пол кельи. Где-то за спиной кто-то пошевелился, и сразу послышался голос инока:
– Святой отец, как хорошо, что вы поспали. Теперь будет вам полегче.
Старик попробовал приподняться. Движения по-прежнему отдавались болью во всем теле. Он слабо улыбнулся:
– Что-то непохоже.
Инок смочил ему губы виноградным соком. От сладкой влаги Евфимий почувствовал себя лучше и заснул. Пробудившись, старик долго лежал, не двигаясь. Он вспоминал, какая мысль вызвала вчера в нем тревогу. Она промелькнула и исчезла, оставив неприятное ощущение. Что же такое вдруг тревожно кольнуло его? И вдруг он вспомнил. Ну, конечно, это же Зоя Заутцана!
Стилианос после смерти Феофано удвоил усилия, так ему хотелось, чтобы дочка стала августой. А поговаривали, что не только муж ее Феодор, но и покойная императрица не без помощи Зои ушли на тот свет. И ведь как знать? Больше, конечно, похоже, что к этому приложил руку Стилианос. Этот ни перед чем не остановился бы, но то все были лишь слухи. Лев о таком и слышать не хотел. Евфимий, будто бы тот разговор происходил сейчас, услышал:
– Святой отец, император пожаловал!
Инок склонился в поклоне, а в келью вошёл Лев. Ему нравилось вот так неожиданно приезжать сюда, в Агафов монастырь. Одет скромно, и только пурпурные сафьяновые туфли выдают его. Евфимий приветствовал базилевса:
– Сын мой, я так рад видеть тебя! Все ли хорошо?
Лев не любил в разговоре с ним наводить тень на плетень. Было заметно, что им овладела какая-то мысль. Так и вышло. Присев, он произнес:
– Отец мой, видишь, как вышло? Супруга моя Феофано преставилась. Живу я один, а то негоже базилевсу без наследника оставаться.
Евфимий ждал продолжения. Лев пожал плечами:
– Думаю, мне нужно найти себе новую жену.
Духовник развел руки в стороны:
– Желание такое понятно, и я поддерживаю тебя в подобном решении. Ты уже подыскал невесту?
Лев улыбнулся:
– Да, святой отец, нашёл я такую. И думаю, что будет мой брак очень счастливым.
– Кто же такая она, эта девица?
Лев улыбнулся:
– Зоя Заутцана, дочь Стилианоса. Я её люблю, и она меня тоже.
Как же сразу ему не пришёл в голову такой ответ? И все же он застал Евфимия врасплох. Старик воскликнул:
– Мало власти Стилианосу? Так он ещё и с базилевсом породниться захотел? Разве ты не слышал, что про Зою говорят?
