По тротуару двигалась одна из тех тележек, на которых уличные торговцы жарят и продают каштаны. Её толкали два мальчишки. Неожиданно тележка споткнулась, наехав колесом на камень, и пошла в сторону. Две пожилых женщины, испуганно вскрикнув, шарахнулись прочь от неё, громко ругая мальчишек. Те, на ходу извиняясь, подхватили тележку и покатили её дальше. Кто-то из прохожих засмеялся, и женщины принялись сердито его ругать на турецком. Я обернулся к экскурсоводу, но того уже и след простыл. Ну что же, план на первую половину следующего дня у меня теперь появился, и я продолжил прогулку, дойдя до колонны Константина, а затем углубился в лабиринт Гранд-базара. Позже, оказавшись снова на Ипподроме, я залюбовался Святой Софией. Вся площадь перед ней уже погрузилась в сумерки, и солнце падало лишь на храм и минареты. На фоне еще светлого с лёгкими серыми облаками неба древний собор, ярко освещенный закатными лучами, производил сильное впечатление своей величественностью. Миновав Археологический парк, у которого завтра должна была встретиться наша группа, я спустился мимо образцовых деревянных османских особняков, выстроившихся вдоль дворцовой стены, и отправился ужинать.
Синее море ослепляло солнечными бликами. Стоящее в зените солнце нещадно палило и без того пожухлую траву. Лёгкий ветерок лениво шевелил листья пальмы, в тени которой сидели трое мужчин. Загорелые руки и лица свидетельствовали о том, что они проводят на воздухе много времени. У мостков на волнах качалась большая лодка. Один из мужчин, глядя на город на другом берегу пролива, негромко сказал:
– Я бы сейчас с большим удовольствием поел рыбной похлебки, наваристой и горячей.
Второй ответил:
– Горячая похлебка в такую жару?
Первый поднял на него чёрные глаза:
– А ты бы чего поел?
Собеседник уже открыл рот для ответа, но его перебил третий;
– Тихо! Кто-то едет.
Все трое стали прислушиваться. Наконец первый казал:
– С чего ты решил? Ничего не слышу.
– Я слышал, как храпел верблюд.
Его собеседники снова прислушались, и затем тот, который не хотел похлебки, проговорил:
– Мне кажется, я что-то слышу. Вроде бы кто-то идёт.
Они продолжали сидеть под пальмой. Действительно, через пару минут на берегу появился белый верблюд. Между горбов восседал человек в халате и чалме. Лица было не разглядеть, так как он замотал его шарфом. Лодочники, назовем их так, поклонились прибывшему. Наездник легко спрыгнул с верблюда и приказал:
– Мои вещи перенести в лодку. Отплываем немедля.
Он дождался, пока с верблюда сняли закрепленные на седле две ковровых сумки, и ласково погладил животное по шее:
– До встречи, мой друг! Спасибо тебе за добрый путь.
Он обернулся к лодочникам:
– Верблюда отвести в стойло. Пусть отдохнёт.
Двое мужчин сели вместе ним в лодку и, взявшись за весла, направили её к городу…
Я вдруг проснулся. Вокруг была ночь. В полусне, стараясь побыстрее заснуть, перевернулся и прежде, чем провалиться в сон, успел подумать, что голос наездника показался мне знакомым.
